Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

Библиотека в доме номер 6 по улице Страшуна была не единственным местом, где обитатели гетто могли почитать. Крук создал филиалы библиотеки в школах гетто, в молодежном клубе и в жилом доме за пределами гетто, который назывался «Кайлис». Отдел библиотеки имелся даже в тюрьме гетто, куда еврейская полиция гетто сажала жителей за всевозможные правонарушения – от несоблюдения комендантского часа до краж. В тюремной библиотеке имелось сто томов художественных книг. Крук отмечает, что заключенные в среднем прочитывали около двадцати книг в месяц[76].

13 декабря 1943 года, после года и трех месяцев работы, библиотека представила специальную программу в ознаменование выдачи стотысячной книги (в это число входило и использование книг в читальном зале). На торжестве доктор Даниэль Файнштейн, антрополог и популярный лектор, произнес приветственную речь, в которой предложил свое толкование интереса к чтению в Виленском гетто: чтение – инструмент борьбы за существование. Чтение успокаивает нервы и служит своего рода психологическим предохранительным клапаном, который удерживает от умственного и физического распада. Читая романы и отождествляя себя с вымышленными персонажами, люди сохраняют психологическую крепость и эмоциональную жизнеспособность.

Файнштейн использовал в качестве метафоры образ из арабской литературы: «Физически мы отрезаны от мира, как человек, идущий через пустыню. Стоит зной. Мы жаждем глотка жизни и свободы. И вот – души наши находят то, что искали, в художественных мечтах на страницах книг. Это освежает, придает жизненную энергию и тягу к жизни. Усиливается надежда, что мы переживем это странствие по пескам пустыни и достигнем оазиса свободы»[77].

Для пополнения фондов библиотеки на улице Страшуна Крук собирал книги из всех мыслимых источников. Он договорился о перемещении в библиотеку гетто книг из лучшей еврейской средней школы Вильны, реальной гимназии на Рудницкой улице, – после того как юденрат занял это здание под свой штаб. Заместитель Крука Зелиг Калманович обнаружил склад издательства «Розенкранц и Шрифтзецер», публиковавшего литературу на иврите, и забрал оттуда книги. Кроме того, библиотека обратилась с призывом ко всем жителям гетто приносить туда обнаруженные ими книги. Самой тягостной, с эмоциональной точки зрения, частью комплектования фондов было пополнение их книгами, ранее принадлежавшими тем узникам, которых расстреляли в Понарах[78].

Работа по сбору, каталогизации и выдаче книг, равно как и процесс чтения, вдохновляли интеллигенцию гетто. Библиотека превратилась в символ надежды на то, что еврейская культура переживет темные времена, даже если их не переживут большинство узников. Крук записал в дневнике: «Люди приходят ко мне и говорят: “Я схожу с ума, мне некуда пойти, дайте мне работу. Я не прошу за нее денег. Позвольте помочь в вашем прекрасном и нелегком деле”. У меня уже работают двадцать добровольцев. Приходят новые, старые часто уходят. Здесь работают писатели, журналисты, врачи, образованные люди. Приносят книги: “Что мне с ними делать? Пусть остаются у вас. Здесь их, по крайней мере, не сожгут. Может, какие и уцелеют”»[79]

.

Собирать (замлен) книги и документы стало страстным увлечением в библиотеке гетто, как до войны было в ИВО. Однако теперь деятельность эта носила налет безысходности, как бы говоря: хоть что-то должно остаться после гибели и разрушения. Пусть это будут книги.

Крук и Калманович с самого начала понимали, какая опасность грозит сокровищам виленской культуры. В июне 1941 года Иоганнес Поль похитил тысячи предметов. Крук не мог попасть в здания ИВО и Музея Ан-ского, поскольку они находились за пределами гетто, у него не было достоверной информации о состоянии коллекций. Большая синагога и Библиотека Страшуна находились во Втором гетто, однако после его ликвидации в конце октября и вывоза всех жителей в Понары на расстрел у Крука не было каналов общения с Библиотекой Страшуна, хотя от уцелевшего Первого гетто до нее было всего несколько кварталов.

В качестве первого шага по остановке кровотечения из тела культуры Крук и Калманович убедили юденрат издать указ, который призывал жителей гетто сохранять «оставшиеся культурные сокровища нашего гетто, произведения искусства, картины, скульптуры, рукописи и предметы культа». Узников обязали докладывать об их существовании и местонахождении в администрацию библиотеки гетто[80].