Книжные контрабандисты. Как поэты-партизаны спасали от нацистов сокровища еврейской культуры

В течение нескольких месяцев Крук ходил по бывшим синагогам, школам, книжным магазинам, издательствам, квартирам ученых и писателей, собирая остатки их библиотек. Польские домоуправы страшно удивлялись, когда среди бела дня к ним являлся еврей, и впадали в полную оторопь, когда он предъявлял письмо, гласившее, что он действует от лица немецких властей.

Круку тягостно было посещать места, где совсем недавно била ключом еврейская жизнь, входить в дома друзей и коллег, по большей части уже покойных. Свои экскурсии за книгами за пределы гетто он называл «прогулками по кладбищу»[99]. Некоторые находки он передал в ОШР, другие тайно внес в гетто и спрятал в недрах местной библиотеки.

Малина (тайник) Крука продолжала разрастаться. Когда 3 марта 1942 года узники впервые отмечали в гетто праздник Пурим, единственным обладателем свитков библейской Книги Есфирь оказался Герман Крук, социалист-безбожник. Синагоги гетто брали на время свитки Торы из его собрания[100].

Приблизительно в дни Пурима, в начале марта 1942 года, Мюллер уехал в Берлин на совещание. По возвращении он объявил о расширении деятельности ОШР в Вильне. Кроме прочего, меняется место: немцы решили, что не будут перевозить собрания ИВО и Музея Ан-ского на Университетскую, 3, а превратят просторное здание ИВО – там более двадцати комнат – в основное рабочее помещение штаба Розенберга. Храм изучения идиша станет штаб-квартирой нацистско-германских мародерств и грабежей[101].

Первые восемь месяцев немецкой оккупации в здании ИВО находились казармы эскадрильи Л. 07449 Люфтваффе. Крук не мог посещать это здание, как и любой военный объект. Когда 11 марта 1942 года они с Калмановичем и Лунским впервые вошли в любимое свое святилище, они застали там полный разгром. В великолепном вестибюле, где когда-то висела карта распространения идиша с отмеченными на ней двумя филиалами ИВО и связанными с ним организациями по всему миру, теперь находились немецкий орел и свастика с надписью Deutschland wird leben und deshalb wird Deutschland siegen («Германия будет жить, а значит, Германия будет править»). Собрания и каталоги разных отделов института свалили в подвал здания – бумаги громоздились кучами в метр высотой. «Вид был, как после настоящего погрома», – записал один из членов бригады. Некоторые книги, газеты и документы бойцы Люфтваффе использовали для растопки. Кроме того, двадцать ящиков неразобранных материалов отправили на целлюлозно-бумажную фабрику – так освобождали место под жилые помещения[102].

Крук поднялся по лестнице в выставочный зал на втором этаже. Там оказалось пусто. Экспонаты выставки ИВО 1940 года, посвященной И.-Л. Перецу, отцу современной литературы на идише, свалили на одном из соседних чердаков. Страницы рукописей Переца валялись в грязи и песке. Документы и фотографии были разодраны и смяты, памятные предметы перепачканы. Крук, почитавший Переца как светоча современной словесности на идише, любовно вспоминавший свои встречи с великим писателем, когда сам Крук еще был юным мечтателем, был потрясен этим вандализмом. Первое распоряжение, которое он дал рабочим, – отчистить и разложить по порядку экспонаты выставки, посвященной Перецу[103].

Бродя среди груд книг и документов, наваленных в подвале ИВО, проходя мимо крупной свастики на входной двери, глядя на выставочный зал, запыленный и замаранный, Крук придумал новую метафору для обозначения своей деятельности. Они с коллегами были могильщиками, подневольными могильщиками, которых заставляют избавляться от расчлененных останков их собственной культуры.

Глава седьмаяФашист, бард и учительница

Два главных героя постепенно разворачивавшейся драмы из жизни книг возвратились в Вильнюс в апреле 1942 года. Это были доктор Иоганнес Поль и Шмерке Качергинский.

Поль впервые вернулся в город после изначальной мародерской вылазки в июле 1941 года. Он только что принял активное участие в крупной операции в Салониках, где разграбил библиотеку и архив древней еврейской общины, – город назывался Балканским Иерусалимом. Теперь ему поручили расширить деятельность штаба Розенберга в Литовском Иерусалиме. Едва Поль вошел в здание ИВО, Герман Крук сразу понял, что это – главный начальник.