Кодовое имя – Верити

Трехлетний курс в школе летной подготовки обошелся бы вам больше чем в тысячу фунтов. Не знаю, какую годовую прибыль давали тогда мотомастерская и лавка дедушки Мэдди. Мне сказали, что он неплохо зарабатывал; во время депрессии, конечно, похуже, но все же, по понятиям того времени, любой счел бы его довольно зажиточным. Однако, чтобы оплатить внучке год учебы, ему пришлось бы отдать бо́льшую часть своего дохода. За свой первый полет Мэдди не платила: Димпна устроила для нее часовую экскурсию на своем отремонтированном «пусс-моте». Дело было чудесным ясным летним вечером, дул свежий ветер, светило солнце, и Мэдди впервые увидела Пеннинские горы сверху. Берил тоже взяли с собой, за компанию, ведь она участвовала в спасении Димпны наравне с подругой, но бедняжке пришлось сидеть в самой задней части, обзор у нее был плохой, и ее стошнило в сумочку. Она поблагодарила летчицу, однако никогда больше не пыталась подняться в небо.

И конечно, это было именно развлечение, а не урок вождения. Мэдди не могла позволить себе уроков. Но она прижилась и освоилась на аэродроме Оуквей. Он появился одновременно с ее увлечением самолетами: стоило Мэдди пожелать, чтобы у нее появились игрушки побольше, и, о чудо, неделю спустя заработало летное поле в Оуквее, до которого было всего пятнадцать минут на мотоцикле. Аэродром находился в процессе становления, и механиков только радовала лишняя пара умелых рук. В то лето Мэдди появлялась на поле каждую субботу: возилась с двигателями, проклеивала ткань крыльев и заводила друзей. А потом, в октябре, ее настойчивость нежданно-негаданно окупилась. Именно тогда мы создали Гражданскую воздушную гвардию.

Когда я говорю «мы», то имею в виду Великобританию. В Гвардию вступил чуть ли не каждый аэроклуб королевства, заявление на участие подали тысячи людей – летать учили бесплатно! – поэтому принять смогли лишь примерно одного из десяти. И только каждая двадцатая из принятых была женщиной. Однако Мэдди снова повезло, потому что теперь ее знали и любили все инженеры, механики и инструкторы Оуквея. Ей дали великолепные рекомендации, характеризуя как шуструю и целеустремленную девушку, обладающую всеми необходимыми знаниями насчет уровня масла. Нельзя сказать, что Мэдди немедленно превзошла всех остальных пилотов Гвардии, которые обучались на аэродроме Оуквей. Но она была ничем не хуже остальных. Ее дебютный самостоятельный полет состоялся в первую неделю нового года в промежутке между двумя снегопадами.

Вам стоит обратить внимание на временны́е рамки событий. Мэдди начала летать в конце октября 1938 года. Гитлер (как вы можете видеть, я, по зрелом размышлении, вымарала все красочные эпитеты для фюрера, которые изначально пришли мне в голову) напал на Польшу первого сентября 1939 года, а два дня спустя Великобритания объявила Германии войну. Мэдди сдала на права категории «А» и получила базовую летную лицензию за полгода до того, как в августе по всей стране была запрещена эксплуатация любых средств гражданской авиации. После этого большинство воздушных судов были переданы государству. Министерство авиации реквизировало оба самолета Димпны для нужд связи, и та пришла по этому поводу в неописуемую ярость.

За несколько дней до того, как Британия объявила войну Германии, Мэдди совершала одиночный перелет из конца в конец Англии, проскользнув над вершинами Пеннинских гор и избегая столкновения с аэростатами заграждения, которые, будто серебристые крепостные валы, защищали небо Ньюкасла. Ее путь лежал над северным побережьем к Бамборо и Линдисфарну. Я хорошо знаю эти места, протянувшиеся вдоль Северного моря, потому что именно там проходит железнодорожная ветка Эдинбург – Лондон, по которой я регулярно моталась туда-сюда, пока училась в школе. Когда перед самой войной школу закрыли, я не стала доучиваться в другом месте и несколько неожиданно поступила в университет. Туда тоже пришлось ездить на поезде, и всю дорогу я чувствовала себя ужасно взрослой.