Кое-что по секрету

– Вот такой я была три года тому назад, – продолжала она, указывая на своего тучного двойника, стоявшего на подпорке рядом с ней. – Это я с широкой улыбкой на лице. Вы можете подумать, что я выгляжу счастливой. Но нет. В глубине души я была несчастна. Я поглощала мороженое и печенье. С легкостью могла в одиночку съесть на ужин «семейную» пиццу вместе с чипсами, луковыми кольцами, куриными крыльями… Все и сразу. Гарнир ведь не считается, верно?

Комментарий был встречен понимающими улыбками. Это придало ей смелости, и Банни продолжала:

– Поэтому нет, я не была счастлива. Я плохо спала, у меня было мало энергии. Мысль о физических упражнениях настолько смущала меня, что я не могла об этом думать. Поплавать в местном бассейне, где мне пришлось бы демонстрировать дрожащие жиры? Забудьте об этом. Реши я побегать трусцой по улицам, меня обсмеяли бы подростки или, того хуже, обогнали пенсионеры на электрических инвалидных колясках. Нет уж, спасибо. Все, что я могла сделать, это, задыхаясь, доползти до кухни, чтобы еще раз перекусить, а потом вернуться обратно на диван и смотреть телевизор. Даже это ощущалось как усилие.

Банни замолчала, стараясь не вспоминать, каким опасно мягким становился голос Марка, когда он возвращался домой вечером и заставал ее в таком виде. Мерзкая жирная сука. Ты только посмотри на себя.

– Ирония заключалась в том, – сказала Банни, пытаясь выбросить его из головы, – что я достигла таких размеров, но больше всего мне хотелось сделаться совсем маленькой, чтобы меня никто не видел. – Она склонила голову к плечу с выражением самоуничижения на лице. – Вы наверняка скажете, что я могла бы найти лучший способ достичь этого, чем все больше увеличивать свой вес, так?

Зал ответил ей смехом, кое-кто кивнул. Они понимали ее. Они были с ней.

– Мой врач считал, что у меня опасное для жизни ожирение и риск возникновения диабета, – продолжала Банни. – У меня было повышенное давление, более высокий риск сердечного приступа и инсульта. Все эти состояния – угроза для жизни. Могу вам сказать, что я чувствовала себя полной неудачницей. Я находила предлоги, чтобы не общаться с людьми, поскольку чувствовала, что люди меня осуждают. Я больше не могла смотреть на себя в зеркало, потому что стыдилась себя. Я считала себя плохим человеком. И все же…

В этой части выступления она всегда ощущала, как зрители с надеждой подавались вперед. Потому что именно в глубинах отчаяния находился поворотный пункт, момент перемен.

– И все же внутри меня осталось маленькое зернышко, – теперь она говорила медленно. В этом месте истории у нее всегда сжимались кулаки, ее охватывала та самая решимость из прошлого. – Во мне оставалась маленькая частица, сохранившая гордость. И она говорила: что-то пошло не так. Не таким человеком я собиралась стать. И знаете что? Только я могу исправить ситуацию.

«Ты очень хороша, – сказала Маргарет, когда впервые услышала, как Банни выступает перед аудиторией. Ты очень искренняя. Я посмотрю, смогут ли тебя снять для ТВ. Они тебя полюбят». («Нет, – сразу сказала Банни. – Никакого ТВ. Я хочу оставаться максимально незаметной. Если ты не против»).

Мужчина в аудитории поднял руку, и Банни улыбнулась ему коротко и приветливо.

– На все вопросы я отвечу после выступления, – пообещала она, прежде чем вернуться к своему рассказу. – Поэтому я решила, что изменюсь. К черту то, что думают другие люди. Я собиралась заняться спортом. Но не потому, что об этом мне сказал врач. Не потому, что дети кричали мне на улице: «Толстуха!» Не потому, что меня вынудили к этому многочисленные злобные замечания, которые я слышала за спиной или получала в лицо. Нет. – Она сделала эффектную паузу. Вперед, девочка, сказал голос Маргарет в ее голове. – Я собиралась заняться спортом и сбросить вес, потому что я этого хотела. Потому что я хотела измениться.

Зал закивал активнее. У некоторых уже появилось такое выражение на лице, которое бывает, когда слушают с почтением. А мужчина с поднятой рукой по-прежнему пытался привлечь ее внимание, заметила Банни с ноткой раздражения.

– Прошу прощения! – выкрикнул он, помахивая кистью руки.

Банни его проигнорировала.

– Но это нелегко, согласны? Принять решение и придерживаться его. Я вижу, что каждый из вас столкнулся с таким испытанием. Всего лишь придя сюда, вы уже взяли на себя обязательство, отправились в свое путешествие. Поэтому вы поймете, когда я скажу, что первые несколько недель я все время спрашивала себя…

– Прошу прощения. – Мужчина не унимался. На этот раз он говорил громче. Он уже размахивал рукой из стороны в сторону.

Банни замолчала, потеряла нить рассказа, оглядываясь и пытаясь встретиться взглядом с Сэлли, руководителем группы, которая ее представляла. Неужели ей никто не поможет и не заткнет этого мужчину? Но никто не пришел ей на помощь, поэтому она натянуто улыбнулась.