Когда я был настоящим

    - Нет, это бесполезно. У меня телефон сломан - из стенки выскочил. Сломался, пока мы разговаривали. Он наверняка сейчас пытается мне позвонить. Может, вы вмешаетесь, скажете ему?

    - Мне придется к нему пройти.

    Я слышал, как она положила трубку на бок, затем раздались шаги, голоса, ее и Добенэ, в соседней комнате. «Он вам звонит?» - говорил Добенэ. «Но у него же телефон не отвечает. Я последние десять минут пытаюсь прозвониться». Она сказала ему что-то, чего я не разобрал, потом я услышал его шаги, приближающиеся к телефону в ее комнате, потом шорох – это он взял его со стола.

    - Это вы опять? – сказал он.

    - Нас разъединили, - объяснил я.

    Дисплей в окошке аппарата отсчитывал мои деньги и дошел уже до тридцати двух. Верхний тариф. Я порылся в карманах в поисках новых монеток, но вытащил только два двухпенсовика.

    - Что вы успели услышать? - спросил Добенэ.

    - Цифру. Вы ее не повторите?

   - Восемь с половиной миллионов фунтов, - повторил Добенэ. – Вам понятны условия, вступающие в силу в случае вашего согласия на эту сумму?

   - Нельзя никому рассказывать?

   - Запрещается обсуждать, в любой публичной или доступной для записи форме, характер и/или подробности происшествия.

   - Да, я помню, вы мне говорили.

   - Иначе вы теряете все, включая любой добавочный капитал, наросший в качестве процентов за время пребывания денег в вашем распоряжении.

   - Наросший, ага, - сказал я. – Этот момент я тоже помню. И это обладает юридической силой?

   - Вне всякого сомнения. Учитывая статус этих сторон, этих... э-э-э, учреждений, этих... э-э-э...

   - Юридических лиц.

   - ...юридических лиц, - подхватил он, - юридической силой обладает практически все. Я настоятельно рекомендую согласиться. Отказаться было бы безумием.

   - Что я должен сделать? – спросил я его.

   - Приходите завтра. Они пришлют документы с курьером вам на подпись. Приходите часам к одиннадцати – к этому времени мы их наверняка уже получим.

   Человек, занимавшийся автоматом с «Кока-колой», выкатывал свою пустую тележку из помещения транспортной компании «Движение» обратно на улицу. Там говорилось «Легкие перевозки», а не «легкие», а после запятой - «перевозки». Просто так выглядело, так они расположили слова. Окошко аппарата показывало уже меньше двадцати. Добенэ выражал мне свои поздравления.

   - С чем? – спросил я его.

   - Это беспрецедентная сумма. Нешуточное достижение.

   - Моей заслуги здесь нет.

   - Вы пострадали, - ответил он.

   - Это же не то... – сказал я. – То есть, я ведь не сам – да и вообще...

   И в этот самый момент, опять на полуслове, связь прервалась.

   Я вернулся к себе в квартиру, взять еще монеток. Вернулся по той же улице, параллельной другой, идущей перпендикулярно моей, потом снова вышел и направился по перпендикулярной, как и прежде: мимо «Фиесты», мимо бывшей зоны осады. На этот раз я опустил две фунтовые монеты. Добенэ, казалось, был удивлен меня услышать.

   - По-моему, мы более или менее все обсудили, - сказал он. – Пойдите выпейте шампанского. Увидимся завтра в одиннадцать.

   Он повесил трубку. Я почувствовал себя глупо. Зачем было снова ему звонить? Кроме того, мне уже пора было торопиться в аэропорт, и никакие восемь с половиной миллионов тут были ни причем. Выйдя из телефонной будки, я представил себе, как самолет Кэтрин летит где-то над Европой, спускается к Ла-Маншу, к Англии. Я в третий раз вернулся к себе в квартиру, все тем же маршрутом, взял куртку и бумажник и, уже добравшись до шиномонтажной мастерской, находившейся на полпути между зоной осады и телефонной будкой, сообразил, что оставил бумажку с номером рейса в кухне.

   Я снова повернул назад, но тут же остановился – мне пришло в голову, что, возможно, эта информация мне не нужна: я могу просто посмотреть на табло прилета и узнать, какой рейс прибывает из Хараре. Больше одного в данное конкретное время не будет. Я повернул обратно и уже зашагал было дальше, как вдруг меня ошарашило: я же не знаю, на какой терминал ехать. Придется все-таки пойти и взять бумажку с подробностями. Однако, не успел я сделать и шагу по направлению к дому, как вспомнил, что на ветке Пиккадилли-лайн в вагонах метро вывешены списки авиалиний, где говорится, на какой терминал кому ехать. Я снова развернулся. Двое мужчин, вышедших из кафе рядом с мастерской, смотрели на меня. Я понял, что дергаюсь туда и обратно, как бывает с остановленным видеоизображением на низкокачественной технике. Странное, наверное, было зрелище. Мне сделалось неловко, неудобно. Я решил все-таки сходить за той бумажкой с номером и временем прибытия рейса, однако постоял на тротуаре еще пару секунд, делая вид, будто взвешиваю разные варианты, прежде чем принять решение на этом основании. Я даже задействовал в игре палец, указательный палец правой руки. Это представление было разыграно для двух наблюдавших за мной мужчин, чтобы придать моим движениям подлинность.