Когда корпорации правят миром

Положив в основу организации общества цель удовлетворить материальные потребности, мы превратили социальную дисфункцию в добродетель, снизив качество нашей жизни. Люди — существа сложные. У нас есть бесспорная способность к ненависти, насилию, конкуренции и зависти. У нас также есть бесспорная способность к любви, нежности, сотрудничеству и состраданию. Здоровое общество воспитывает последние качества и таким образом создает изобилие тех вещей, которые наиболее важны для повышения качества нашей жизни. Дисфункциональное общество взращивает первое и таким образом создает дефицит и лишения. В здоровом обществе очень легко жить в равновесии с природой, тогда как дисфункциональное общество делает это практически невозможным.

Организуем ли мы наше общество на принципах социального и природного здоровья или на принципе социальной дисфункции, зависит только от нашего выбора. Это в значительной степени выбор между организацией в интересах человека и организацией в интересах корпораций. Мы уже начинаем осознавать, что если мы сосредоточимся на создании общества, которое повышает качество нашей жизни, а не количество нашего потребления, то мы сможем двигаться одновременно и к устойчивости, и к лучшей жизни практически для каждого. В данной главе мы исследуем эти возможности.

ЗАБОТЛИВЫЕ СЕМЬИ И ОБЩИНЫ

Хотя инстинкт конкуренции составляет важную часть нашей природы, есть веские основания считать, что он уступает главному инстинкту установления связей — инстинкту заботы и сотрудничества. Как и у всех остальных видов животных, выживание которых зависит от общественных связей, человечество выработало способность принадлежать и сотрудничать, а не только конкурировать. По словам культуролога Мэри Кларк,

древний человек не смог бы выжить без расширенных социальных связей, выходящих за рамка отношений родителей и потомства, необходимых для защиты беспомощных человеческих детенышей, — работа, которую матери в одиночку не смогли бы выполнить. Социальным связи со своей группой были биологической необходимостью — и для взроалых, и для детей  .

С тех пор, по сути дела, мало что изменилось. Фундаментальный, хотя часто и не замечаемый факт заключается в том, что социальные связи также абсолютно необходимы для здорового функционирования современного общества, как и для более традиционного или племенного общества. Политолог Гарвардского университета Роберт Путнэм называет связи, характеризующие сильное гражданское общество, «социальным капиталом». Он показал его важность в исследовании эффективности местного правительства в Италии.

Начиная с 1970-х годов Италия учредила двадцать региональных правительств. Формально их структура была идентична. Однако существовали очень значительные различия в социальных, экономических, политических и культурных условиях, в которых эти структуры были созданы. Районы различались «от до промышленных до постиндустриальных, от набожно-католических до убежденно коммунистических, от инертно-феодальных до лихорадочно-современных». В некоторых районах новые правительственные структуры были «неэффективны, инертны и коррумпированы». В других они были динамичны и эффективны: они «создавали инновационные программы детского воспитания в дошкольных учреждениях и центры профессиональной переподготовки, содействовали инвестициям и экономическому развитию, первыми устанавливая природоохранные стандарты и создавая семейные клиники»  .

Путнэм выявил лишь один набор показателей, значительно отличавший те районы, в которых правительство работало, от тех, где оно не работало. Это были показатели сильного и активного гражданского общества, измеряемые по «количеству избирателей, принимавших участие в голосовании, количеству читателей газет, членству в хоровых обществах и литературных клубах, клубах «Львов» и футбольных клубах». Районы, где эти показатели находились на высоком уровне, Путнэм назвал районами с высокоразвитым «социальным капиталом». Густая сеть нерыночных отношений создала в целом ощущение доверия и взаимности, которое повышало эффективность человеческих отношений  .