Когда корпорации правят миром

Одновременное этим промышленный Запад активизировал свои усилия по созданию унифицированной глобальной экономики посредством Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ), учреждения влиятельной Всемирной торговой организации (ВТО) и создания региональных рынков с помощью таких инструментов, как Североамериканское соглашение о свободе торговли (НАФТА), Маастрихтский договор (Европейский Общий рынок) и Азиатско Тихоокеанское экономическое сообщество (АТЭС). Желая услужить могущественным корпоративным интересам и не имея других практичных идей, Президент США Билл Клинтон принял экономическую глобализацию и как свою программу по созданию рабочих мест, и как свою внешнюю политику.

Марксистский социализм и в самом деле умер бесславной смертью. Однако было бы так же неверно приписывать экономический и политический триумф Запада безудержному рынку, как и списывать неудачу СССР на счет активистского государства. Вопреки хвастливым притязаниям корпоративных либертарианцев, Запад добился расцвета в период после Второй мировой войны не потому, что он отверг государство в пользу рынка. Он добился расцвета скорее потому, что отверг экстремистские идеологии, как левых, так и правых в пользу демократического плюрализма — системы управления, основанной на прагматическом равновесии сил институтов правительства, рынка и гражданского общества.

Побуждаемая императивами депрессии и войны, Америка сумела выйти из Второй мировой войны в таком состоянии, когда правительство, рынок и общество работают сообща в более здоровом, более динамичном и более творческом равновесии, чем в любое другое время, начиная с времени, предшествующего Гражданской войне. Относительно равномерное распределение дохода создало обширный массовый рынок, который, в свою очередь, привел к бурному развитию промышленности. Америка, конечно же, была очень далека от социализма, но при этом не была и полностью капиталистической. Ее можно было бы точнее охарактеризовать как плюралистическую. Это та Америка, которая твердо выстояла против угрозы, исходившей от Советской империи, и вышла; победительницей из «холодной» войны. Коммунизм победила Америка демократического плюрализма и равенства, а не Америка «свободного» рынка.

Сходные модели развития, хотя и с некоторой спецификой, преобладали в большинстве других западных промышленных демократий. Некоторые из них продвинулись дальше других в сторону общественной собственности и управления национализированными отраслями промышленности, но все это происходило в рамках плюрализма, в которых и рынок, и правительство играли равные роли.

В отличие от них советская система избрала путь идеологического экстремизма с такой преобладающей ролью государства, что рынок и частное владение собственностью были фактически устранены. Та же самая идеология привела к устранению гражданского общества из управления, оставив государство полным и бесконтрольным хозяином. При отсутствии плюралистического равновесия и отчетности перед гражданами, столь необходимых для здорового общества, советская экономика оставалась глуха к нуждам общества и одновременно неэффективна в использовании ресурсов. Последовавшие отсюда страдания советского народа не были следствием активистского государства. Они были следствием экстремистской идеологии, которая исключала все, кроме государства.

Запад сейчас сползает на сходный путь экстремистской идеологии; разница состоит лишь в том, что нас загоняют в зависимость от независимых от нас и неподотчетных нам корпораций, а не независимомого от нас государства.

По иронии судьбы, чем в большей степени корпоративные либертарианцы приближают нас к своему идеологическому идеалу свободного рыночного капитализма, тем больше неудач терпят рыночные режимы — примерно по тем же причинам, по которым потерпели поражение и марксистские режимы.

• И марксистский, и рыночный режим ведет к концентрации экономической власти в бесконтрольных централизованных институтах — в государстве в случае марксизма и в транснациональных корпорациях в случае капитализма.

• И тот и другой создает экономическую систему, разрушающую живые системы Земли именем экономического прогресса.

• И тот и другой порождает безвольную зависимость от гигантских институтов, разрушающую социальный капитал, который определяет эффективное функционирование рынков, правительств и общества.

• И тот и другой берет в основу узкоэкономистический взгляд на потребности человека, подрывающий ощущение духовной связи с землей и единства жизни на ней, абсолютно необходимой для поддержания нравственной основы общества.

Экономическая система может оставаться жизнеспособной лишь до тех пор, пока у общества есть механизм противодействия злоупотреблениям государственных или рыночных сил и той эрозии природного, социального и морального капитала, которую эти злоупотребления обычно обостряют. Демократический плюрализм вовсе не является идеальным ответом на проблему управления, но, похоже, это наилучший механизм, который мы пока создали в этом несовершенном мире.