Когда терпение лопнуло

– Кажется, я понимаю, что значит быть крепостной крестьянкой, – Ирка смотрела Соловьевой вслед. – Чертовски неприятно, оказывается.

– Вот курва, – Юлька в темпе собиралась, на ходу красила губы, – задница с глазами. Ладно, я к врачу, у меня запись. Ритка, держись, не вздумай реветь. Она у нас не задержится, вот зуб даю.

Расцеловались и обнялись на прощание, Рита посидела немного перед темным монитором, глядя на свое мутное отражение и мысленно перекраивала свой бюджет. По всему выходило, что денег останется только на еду, и о том, чтобы откладывать на первый взнос для ипотеки, речи уже не идет, и о Нормандии с Провансом можно забыть. И так крутила, и этак, и с ежемесячной премией, и с кварталкой, но на выходе оставались такие крохи, хоть плачь. Пришла в себя от звонка риэлтора: до встречи оставалось всего полчаса.

– А те варианты, другие, о которых вы сначала говорили? – с надеждой спросила Рита. Она была уже готова тратить по полтора часа в день на дорогу, лишь бы сэкономить хоть немного.

– Уже нет, – безжалостно убил тот все ее надежды, – надо было утром соглашаться. Это последний вариант. Будете смотреть?

– Буду.

Она посидела еще немного, поглядела на свой молчащий телефон, снова проверила профиль Игоря: он был в сети сорок минут назад. Оделась, тоже накрасила губы зачем-то, закрыла и опечатала кабинет и поехала на встречу. Хотя и пешком можно было дойти, всего-то две остановки на маршрутке. Но тот район Рита знала не очень хорошо, и немного поплутала среди одинаковых на вид домов. Риэлтор сам позвонил ей и подсказал, как пройти к старой кирпичной девятиэтажке. Тут заблудиться было бы невозможно, всего один подъезд и милый палисадник под окнами первого этажа, правда, уже значительно облетевший от осенних ветров. Квартира находилась на третьем этаже, лифт имелся, но поднялись пешком, риэлтор позвонил в крайнюю справа дверь. Открылась та, что напротив, высунулась недовольная толстая бабка и уставилась на вошедших, причем смотрела так, точно приметы запоминала, дабы как можно подробнее описать чужаков стражам порядка. Нужная дверь не открывалась, риэлтор позвонил еще раз, еще, наконец, с той стороны послышались шаги и загремел замок. Дверь открылась, риэлтор посторонился, пропуская Риту перед собой. Та сначала решила, что в квартире ребенок, уже хотела спросить «мама дома?», но прикусила язык в последний момент. В глубине коридора стояла вполне себе половозрелая особь женского пола, но до того мелкая, как ростом, так и телосложением, что походила на карлика. Черные кудряшки торчали вокруг острой недовольной физиономии, на носу поблескивали очки. Хозяйка оглядела Риту, сморщилась, да так и осталась, забыв расправить лицо.

– Чего ходите, – буркнула она, – вам лишь бы поглазеть, а мне на работу надо.

– Клиент имеет право смотреть квартиру перед оплатой, – риэлтор глядел в телефон, фразу выдал чисто машинально.

Кудрявая карлица прошла мимо Риты точно вдоль пустого места.

– Ну смотрите, – донеслось с кухни, и Рита начала смотреть. Все понятно стало уже в коридоре: запах лекарств, бумажные обои в полоску и мелкий цветочек были явно старше всех здесь присутствующих, деревянные двери, низкие потолки с незатертыми швами, облезлый ковер во всю стену, пожелтевшая от времени побелка, желтая полированная мебель – можно было разворачиваться и уходить, но Рита медлила. Подошла к шкафу – за стеклянными пыльными створками теснились книги, разноцветные, выцветшие от времени тома серии «Иностранная литература». Сверху громоздились стопки журнала «Наука и жизнь», по углам висела паутина. На полках сверху теснились хрустальные стопки, бокалы и вазочки чуть ли не доверху полные пыли, круглый стол в центре тоже казался затянут паутиной, вблизи оказавшейся скатертью, тоже старой и насквозь пропитанной пылью. На стенке красовались то ли оленьи, то ли лосиные рога, огромные и высохшие, точно корни чудовищного растения, рядом с рогами помещалась фотография сухопарой тетки с презрительно сжатыми губами.

– Это моя бабушка, – пояснила карлица. Она не отставала от Риты ни на шаг и смотрела ей в спину. От взгляда становилось не по себе, но Рита шла дальше, исследуя пыльное логово. Уборки тут не было с полгода, если не больше, оконные стекла точно кисея застилала, пыль поднималась от каждого движения, как пар от дыхания зимой.

– Полы мыть только губкой, – бухтела в спину карлица, – не проветривать, еду не жарить, гостей не водить…

– Какой губкой? – не поняла Рита. Хозяйка метнулась в туалет и выскочила оттуда с обычной розовой губкой для мытья посуды, чуть ли не подпрыгнула перед Ритой, едва доставая ей до плеча.

– Этой, этой, – розовый вонючий комок метался перед глазами, – тряпкой нельзя, пол намокнет, паркет испортится.