Когда терпение лопнуло

Оглядела ее с ног до головы, нахмурилась.

– Фигово выглядишь, – сказала она, – серая вся, глаза красные. Ты хоть иногда ешь? Это из-за Соловьевой, что ли? Не бери в голову, еще не хватало здоровье себе портить.

– Нормально все, – Рита заставила себя улыбнуться. Юлька обняла ее за талию и зашептала заговорщически:

– Хорошо тебе, сидишь там в тишине и покое. А мы как на передовой, курва эта озверела в конец. У Аньки теперь в туалет и на обед отпрашиваемся.

– Чего? – Рита уставилась на Юльку, та страдальчески закатила глаза.

– Да-да, – Ирка всматривалась в меню, – до чего дожили. Она отмечает, кто и на сколько вышел, следит за соблюдением ПВТР. Вечером Соловьевой доносит… Мне вот этот салат, без майонеза, пожалуйста, суп куриный и отбивную. Нет, без картошки.

Ирка забрала свой поднос и двинула на кассу. Юлька влезла перед Ритой, набрала еды и пошла следом за Иркой. Та уже охраняла столик, желающих пообедать оказалось ну очень много, точно весь банк ринулся на перерыв. Подошла очередь Риты.

– Мне курицу…

Зазвонил мобильник, это оказалась Вика.

– Еще две, – прошептала она замогильным голосом, – еще две склейки. Рита!..

– Бегу. Курицу с собой.

Схватила коробочку со своей порцией, махнула Ирке с Юлькой и помчалась в хранилище. Пролетела с курицей наперевес мимо охраны, пробежала «ущелье» из шкафов и сейфов и затормозила возле стола. Вика зависла над двумя купюрами, зачем-то положила их на белый лист и теперь точно медитировала.

– Чего сидишь? – Рита затолкала курицу в сумку. – Давай, действуй. Инструкцию забыла?

– Я боюсь, – прошептала Вика, – я очень боюсь.

– Чего, боже ты мой? Чего тут можно бояться?

– Тарновского, – еле слышно призналась Вика.

– Ты это сделала? – Рита ткнула пальцем в фальшивки.

– Нет, нет, что ты! – Вика отъехала от стола. – Но их так много, каждый день.

– Вика, извини, но ты дура, – вздохнула Рита. – Это твоя работа, в обязанности кассира, к твоему сведению, входит поиск фальшивых и неплатежеспособных купюр, а также изъятие их из оборота. Вперед, изымай их из оборота.

До вечера успели все, Рита даже умудрилась скопировать для Соловьевой первичку за весь февраль и добралась до марта. Склеек, к счастью, больше не обнаружилось, Вика совсем успокоилась и даже повеселела. Убежала ровно в шесть, Рита не торопилась. Сидела за огромным пустым столом, просматривала свои распечатки, думая, как будет объяснять Соловьевой, что у статистики и формы «четырнадцать» «ноги растут» из этих вот строчек и столбцов, а также из строк объяснительных и отчетов кассира по «инцидентам» и операционным рискам. Думала – думала и вдруг поймала себя на мысли, что впервые в жизни с ужасом ждет выходных: идти-то некуда, придется сидеть в хостеле, слушать Дашкино ржание и вопли из коридора, ждать своей очереди в ванную и туалет, спать под Ильгинкин храп. «И это будет вечно», – Рита очнулась от шагов в коридоре, глянула на часы, вскочила.

– Ухожу, ухожу, – она принялась собирать вещи под взглядом верзилы в охранной форме, – извините.

– Да по мне хоть спите тут, – сказал он, – если ваша фамилия будет в списках. У меня инструкция.

Пришлось оперативно сматываться, Рита выскочила на крыльцо, на ходу застегивая куртку. И сообразила, что бежать незачем, до хостела три минуты спокойным шагом, а время всего десятый час вечера. Решила погулять, но быстро замерзла от сильного ветра, и пришлось топать «домой». На звонок домофона долго не открывали, Рита уже решила звонить Марине, когда дверь распахнулась. Из подъезда выскочила собака, довольно крупный щенок-подросток немецкой овчарки. Увидел Риту и зашелся лаем, вытащил за собой хозяйку, высокую худую тетку в длинном пальто с островерхим капюшоном. Рита хотела войти, но тетка преградила ей дорогу.

– Вы кто, к кому? – рыкнули из-под капюшона.

– Я тут живу, – крикнула Рита, перекрывая собачий лай.

– Чего? – тетка поперла на Риту. – Ты кто вообще, я сейчас полицию вызову! Живет она здесь! Как вы все надоели, валите уже все к себе, оставьте нас в покое! Воровка ты, дрянь!

– По себе не судите, – огрызнулась Рита, – я заплатила и могу ходить в любое время. И сама в полицию позвоню, сообщу о ненадлежащем содержании собаки.

Тетка отступила, пес перестал гавкать, подскочил к Рите и вдруг лизнул ей ладонь. Рита погладила щенка, тот радостно замахал хвостом и встал на задние лапы, замахал передними в воздухе: тетка потащила его прочь.

– Собака лучше вас, – в спину сварливой бабе сказала Рита, – и умнее.