Когда терпение лопнуло

Очень дорого, где-то в ползарплаты, но вещь того стоила. Рита аккуратно высвободилась и взялась за свой кофе, лишь улыбнулась Юльке. Та вздохнула, выхватила дубленку у Аньки из рук, а сама все смотрела на Риту.

– Ты классно выглядишь, – Ирка приводила себя в порядок после пробежки под мокрым снегом, оторвалась от зеркальца и подмигнула Рите. – Мужика, что ли, нашла? Колись, быстро – он из наших?

– Да откуда тут приличные мужики, – Юлька убрала дубленку в шкаф, – посмотреть не на кого. У Ритки крутой, вон, какие шмотки ей покупает. А почему то платье не носишь больше?

Парижское платье давно сгинуло где-то в недрах мусорного полигона, вспоминать о прошлом не хотелось.

– Надоело, – Рита допила кофе, – новое летом куплю.

– Я тебя просила – продай, – мстительно напомнила Ирка, и тут в кабинет вломилась Соловьева. Рита в детстве была в музее и видела там глубинную бомбу времен войны, огромную, круглую, шипастую. В точности, как сейчас Соловьева, только рожа перекошена, а вместо шипов растопыренное «вороное гнездо» на макушке. На пол полетели фантики от конфет, завоняло патокой. Соловьева перла через проход, задела жирной ляжкой стол Риты, и та едва успела спасти кофе, стаканчик чуть было не опрокинулся ей на колени.

– Зайди, – бросила Соловьева сквозь зубы. Рита кивнула и осталась на месте. Кофе оставалось еще больше половины, он как раз дошел до нужной температуры, и Рита решила не торопиться.

– Наталья Анатольевна тебя зовет, – подала голос Анька.

– Попрошу не орать в кабинете, – перебила ее Ирка, – и соблюдать правила делового общения. Напомню на всякий случай, что есть электронная почта, список адресов всех сотрудников имеется в адресной книге. Можно написать письмо, а не орать на весь этаж.

– Селюки, – фыркнула Юлька, – с такими манерами только селедкой торговать.

Письмо-напоминание от Аньки прилетело через несколько секунд. Рита, не читая, удалила его, допила кофе, а теперь просто постукивала стаканчиком по столу. Она примерно представляла, почему Соловьеву того гляди разорвет от злости: безопасники не приняли форму «четырнадцать», вернули вчера под конец рабочего дня. Соловьевой надо как-то обосновать цифры, а она смотрит в отчет как баран на новые ворота, точно он на китайском написан.

Приоткрылась дверь кабинета, Соловьева в своем обычном образе «баба на чайник», выглянула наружу. Красная, лохматая – ну чисто Баба-Яга, только ожерелья из костей не хватает или кочерги. Зыркнула на Ирку, что изучала новый каталог на следующий год, уставилась на Риту.

– Мне долго ждать?

Рита бросила стаканчик в мусорку и пошла на разборку. Отчет она делала сама (а когда было по-другому?), Соловьевой осталось только отправить его Тарновскому со своей почты. Тот как-то очень быстро его вернул, похоже, что не и не читал, а если читал, то лишь половину первого листа. Соловьева швырнула Рите распечатки, сама плюхнулась в кресло. Перекошенное Марианкино недавно убрали, сейчас во главе стола имелся новехонький мощный «трон» со множеством подушек, подставок, с широченными подлокотниками и, наверное, массажным эффектом, но это неточно. Сооружение скрипело под Соловьевской тушей, она навалилась бюстом на стол и лопала конфеты.

– Что это? – она смачно пережевывала батончик. Рита придвинула к себе верхний листок – письмо от Трановского с замечаниями. Глянула бегло, усмехнулась – так и есть, безопаснику хватило пары минут, чтобы понять: транзакции по банкоматам не совпадают с суммой инкассированной налички. «Некорректные данные, информация нуждается в уточнении», – Рита положила листок на стол.

– Некорректные данные, – повторила она. – У меня других нет, я работаю с кассовой первичкой, это база всей аналитики.

А сама подумала, что ждать дальше нельзя: в прошлом месяце отчет прошел с первого раза, сейчас его завернули. Значит, количество «инцидентов» превысило допустимый уровень, и СБ роет землю в поисках причины. Времени очень мало, впрочем, уже почти все готово, осталось совсем чуть-чуть.

– Нет данных? – спокойненько осведомилась Соловьева и зашуршала очередной конфеткой. Откинулась в кресле, платье туго обтянуло необъятное брюхо, черная ткань только что не трещала над слоем жира.

– Нет данных, нет данных, – Соловьева пожирала конфеты, раскачивалась в кресле и смотрела в окно. – А у кого они есть?

По столу полетели скомканные фантики, Рита отошла к двери, фантики свалились на пол.

– Не понимаю, о чем речь. Я всегда пользовалась отчетами кассира и кассовыми отчетами, это наши основные источники. Может, изменился регламент, уточните у Тарновского.

Соловьева дернулась вперед, стол пополз на Риту под напором лохматой туши.

– Я уточню, – еле слышно проговорила Соловьева, – обязательно уточню. И если ты мне врешь, – она сгребла распечатки и затрясла ими, – я… я…