Когда терпение лопнуло

– Всего хорошего. – Рита взяла букет обеими руками. Он был так велик и так одуряюще пах, что пришлось везти его в автобусе на отдельном сиденье. Злость и досада растаяли в запахе множества белых и ванильного оттенка цветов, Рита всю дорогу гладила нежные лепестки и вспоминала то Ларса с его холодным носом и чудесными ушами, то Михаила. Она ему ничего не обещала, но пес был действительно красавец, да и его хозяин неплохо выглядел… Зазвонил мобильник, Рита скинула вызов, и через несколько минут снова раздалась знакомая музыка – это была Людка. Рита скинула вызов и занесла в черный список. «Все», – ухнуло в голове, но и только. Было не жалко и не страшно отпускать свое прошлое, точно обломилась давно высохшая ветка: она только и ждала сильного порыва ветра, и теперь ее нет, сгинула навеки.

У подъездов светили белым светом круглые фонарики, снег приятно хрустел под ногами. Рита вышла из такси и направилась к своему крыльцу. Перехватила букет поудобнее, принялась нашаривать в сумочке ключ с «таблеткой» от домофона, и тут дверь распахнулась так резко, что Рита едва успела отскочить и выронила букет. На пороге маячили двое, один невысокий тощий и чернявый, Рита видела его впервые, что неудивительно – она жила тут всего второй месяц. А второй Черников, заместитель Тарновского собственной персоной, в том же черном пальто, только вместо костюма джинсы и белая рубашка с расстегнутым воротником. Черников едва держался на ногах, его приятель ухватился за перила крыльца, чтобы не упасть.

– Извиняюсь, – пробормотал он и потянулся за букетом. – Примите извинения за доставленные неудобства.

Рита отвернулась, но было поздно. Черников оказался перед ней, выхватил у приятеля букет и подал с поклоном.

– Прошу вас, Маргарита. Вы прекрасны сегодня. А что вы тут делаете?

От него пахло коньяком и хорошей туалетной водой, было довольно холодно, но пальто он оставил нараспашку. Аккуратно взял Риту под руку и заглянул ей в глаза.

– В гости пригласили, – улыбнулась она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Показалось, что этот самый дом сейчас рухнет ей на голову, как только что рухнула ее жизнь. Если Черников узнает, что она тут живет – конец всему. Он не дурак, как и Тарновский, на таких должностях дураков не держат. Быстро сложат два плюс два, и конец.

– К кому? – удивился Черников. – Тут либо семейные мужики живут, либо педики. На десятом этаже, например.

– Это тот с гладкой мордой? – отозвался чернявый. Он закурил и отворачивался от Риты, выдыхая приятно пахнущий дым.

– Ага, – Черников взял Риту за руку, – к нему еще полицию вызывали, когда он от неразделенной любви хотел с балкона в подъезде сигануть. Сидел на перилах и орал на весь дом «Маркус! Маркус!». Я еще подумал, это собаку так зовут… Давно не видел, кстати.

Рита пыталась высвободиться, но Черников держал ее крепко. Наклонился ближе, улыбнулся великолепными зубами, прошептал на ухо:

– Рита, приходите лучше ко мне в гости, мне буде очень приятно. Я развелся перед праздниками и чудесно встретил Новый год – уехал на дачу, взяв бутылку кавы и один большой стеклянный шар на елку. В половине двенадцатого пошел в лес, без остановки шел на север до без пяти двенадцать. Встал у сосны, повесил на сук игрушку, выпил всю бутылку, – Черникова мотнуло, он расставил ноги и набычился, справился с земным тяготением и снова улыбнулся Рите. – Вернулся в дом не помню во сколько, затопил камин и уснул. А теперь отмечаю новую жизнь, так сказать. Придете?

Еще немного, и Рита была готова врезать ему по лицу – сначала букетом, а потом как придется. Черников что-то такое понял, но улыбаться не перестал. К подъезду подъехало такси, чернявый выкинул окурок в сугроб.

– Мы в «Контрразведке» гуляем! – прошептал Рите Черников, – я вас приглашаю, давайте еще раз отметим Новый год! Ну почему нет?? Тогда я закажу себе «Маргариту», или две! Три «Маргариты», и вы будете виноваты!

– Смешать, но не взбалтывать. Пошли, пошли.

Приятель тащил Черникова к машине, но тот словно прирос к ступенькам. Галантно открыл Рите дверь, придержал тяжелую створку, одновременно преграждая рукой проход. Рита попыталась боком пробраться в подъезд, она уже чуть не плакала от досады, впереди снова маячила бездна отчаяния, как после облавы в хостеле, когда ночевала на вокзале. И сердце так же сжималось от лютой тоски, и ветер, снежный, холодный, вдруг сделался сухим, беспощадным, точно высасывал из нее жизнь.

– Рита, что с вами? – Черников выглядел совершенно трезвым. – Почему у вас такое лицо, вас кто-то обидел?

– Нет, нет, – Рита опустила голову, – все в порядке. Меня ждут, пропустите, пожалуйста.

– Скажите, кто, – не отставал Черников, – я кандидат в мастера по армейской рукопашке, готов аргументированно объяснить любой скотине…

Приятель схватил Черникова за локти, развернул, и они оба чуть ли не скатились по ступенькам к машине.