Когда терпение лопнуло

– Мы за городом сейчас, – сказала та, – вернемся во вторник. Давайте в среду посмотрим, вы можете?

Договорились на час дня, Рита решила, что успеет за обед смотаться туда-сюда, и распрощались. Оставалось найти вариант для себя, желательно, неподалеку, с этим все вышло еще проще. Договорились на вечер, Рита начала готовиться к выходу заранее. Достала пуховик, шарф, примеряла так и этак, пока не удалось и лицо полностью закрыть, и видеть дорогу перед собой. Вышла из дома, кода полностью стемнело, побежала по лестнице и выскочила из подъезда. Черников мерещился за каждым кустом и припаркованным автомобилем, но, к счастью, так и остался миражом. Рита сделала кучу дел – и посмотрела неплохую однушку в доме через дорогу от своего, и внесла задаток за месяц вперед, и забежала в магазин. Обратно шла, строго соблюдая правила конспирации, но в метели они были лишними. В подъезде тоже все прошло благополучно, в лифте Черников с потолка не свалился, у входной двери также не поджидал. Долгожданный ужин вселил уверенность, что она все делает правильно, осталось дождаться первого после новогодних каникул рабочего дня.

Мутного и непонятного после почти двухнедельного безделья. Кто тупил в монитор, непонимающе глядя на разбросанные по столу документы, кто слонялся по коридору, не скрывая признаков похмелья, кто-то вообще оказался на больничном. При встрече сотрудники ошалело поглядывали друг на друга и на всякий случай здоровались, припоминая, то уже видели этого человека, и даже, кажется, общались. Юлька взахлеб рассказывала о поездке на дачу и шашлыках, Ирка покачивала головой и изучала расписание Шереметьево, помятая Анька помалкивала за монитором. Вперлась Соловьева, как обычно, без приветствия. За выходные она точно стала еще шире, щеки налились, глаза сузились под редкими намалеванными бровками. А на голове у нее вырос мох – Рита сначала решила, что ей показалось, но нет. Юлька вдруг примолкла и непонимающе таращилась на Соловьеву. Ирка глянула только один раз и опустила голову. Юлька хихикнула, Рита тоже не сдержалась, когда сообразила, что это не мох, а остатки гнезда, стрижка в смысле. Соловьева рассталась со своим «гнездом», но на его месте ей сотворили нечто такое, что без слез не взглянешь. «Прекратите, поганки», – пришло от Ирки в мессенджер, – «у человека горе, а вам бы только поржать». И куча смайликов, скобочек – Ирка сама только что рот ладонями не зажимала, держалась из последних сил.

– Наталья Анатольевна, вам очень идет, – полусогнутая Анька выскочила из-за стола, – отличная стрижка, мне очень нравится!

Она сунулась за Соловьевой в кабинет, получила дверью по носу, но это Аньку не остановило. Она постучала, бочком вползла в логово и пропала там. Юлька вытирала слезы, Ирка крестилась.

– Мне нельзя волноваться, – Юлька вытащила термометр и принялась трясти им, – мне нужен покой и положительные эмоции. Операция через неделю!

Засунула градусник под мышку и прикрыла глаза, точно в нирване. Ирка пригладила свои роскошные, отлично прокрашенные волосы и приступила к изучению нового каталога. Рита посмотрела на кучу бумаг, заваливших клавиатуру, два посмотрела, три, потом взяла верхний листок, еще один, следующий, и дело пошло. Попутно открыла документооборот, не обнаружила там ни одного задания, вернулась к бумагам. И среди них нашла отчет кассира за последний день прошлого года, видно, прихватила его с собой, когда в спешке покидала рабочее место. «Надо вернуть», – она быстро разложила остальные документы по срочности исполнения или для сдачи в архив. Выскочила Анька, уже бодрая, поскакала к выходу, Юлька, не открывая глаз, плюнула ей вслед.

– Я в хранилище, – Рита взяла отчет и пошла вниз, здороваясь с попадавшимися на пути сомнамбулами. Миновала охрану, длинный коридор без окон, шкафы и сейфы в рост человека, выбралась на свет и оторопела. На месте Вики сидела черноволосая девушка, этакая миниатюрная куколка: наращенные реснички, розовые подкачанные губки «уточкой», черные «стрелки» чуть ли не до виска, свежий «нюдовый» маникюр, белоснежная блузка призывно топорщится на груди, черная юбка обтягивает узкие бедра, ноги в черных же колготках заканчиваются немыслимыми каблуками. Рядом сидела кадровичка, на фоне куклы она напоминала Людку, в смысле выглядела точно торговка селедкой с заштатного рынка, и бессмысленно перебирала документы на столе. «Куколка» повернулась и выпятила губки, кадровичка вскочила и кинулась к Рите, буквально потащила ее за сейф.

– Ритка, спаси, умоляю, – зашептала чуть ли не в ухо, – Казарцева только после обеда придет, она больничный закрывает. А эта новенькая, ее в курс дела надо ввести и одну тут оставлять нельзя. На тебя вся надежда!

– Новенькая? – Рита глянула в щель между сейфом и монолитным шкафом. – Зачем нам новенькие? А Вика где?

– Как где, ты разве не знаешь? – оторопела кадровичка. – Обходной подписывает, или уже подписала.

Теперь оторопела Рита и комкала в руках отчет. Кадровичка глянула в ту же щель на «куклу» и зашептала еще тише: