Когда терпение лопнуло

Пришлось все-таки идти под дождь: девка орала, как в лесу, из двух зол само собой выбралось меньшее. Впрочем, все равно было пора, до электрички оставалось несколько минут. Толпа вывалилась на перрон и быстро рассредоточилась вдоль белой линии, раздался длинный гудок, из-за поворота показалась серая морда поезда. Рита поудобнее взяла пакет и сумку обеими руками и почти без потерь оказалась с толпой в вагоне, даже на ногу никто не наступил, а в спину толкнули всего один раз. Место досталось в серединке между жирным красномордым дядей, что немедленно расставил локти и в такой позе моментально заснул, и тетей таких же габаритов. Баба все пиналась, толкалась, усаживая свой необъятный филей на узкой лавке, Рита поставила сумку и пакет со «сменкой» на колени и закрыла глаза. Слева под ребра ей упирался истинно каменный локоть красномордой скотины, справа колыхалось несвежее желе, напротив спали бабы с помятыми рожами, и тощий парень дрых, ткнувшись носом в рюкзак. Рита сосредоточилась на пакете – юбку она гладила утром второпях и хотела сохранить ее приличный вид до начала рабочего дня. В духоте и под ровный гул колес и голосов разморило, Рита прикрыла глаза, а в себя пришла от ужасающей вони. Напротив вместо мятых баб невесть откуда взялся более похожий на жабу мордоворот с красными слюнявыми губами и белыми наушниками на лысой башке. От его черного шмотья разило помойкой, руки от пальцев до локтя покрывали татуировки в виде перстней, встающего (или заходящего, непонятно), солнышка, надписи, еще какие-то метки, из наушников полз шансон. Дядя приложился к бутылке, хлебнул пива и потрогал Риту за коленку. Желе справа заколыхалось, пошло волнами, Рита встала и вышла в тамбур, бережно держа перед собой пакет. Ехать оставалось полчаса, но электричка шла все медленнее и даже сделала две незапланированных остановки. По перрону промчался табунок «зайцев», в хвосте скакала лохматая сутулая девка, правда, уже без уточки в руках. Контролеры мрачно поглядывали на «ушастых», но толпа в проходах и тамбурах снижала скорость преследования и делала погоню бессмысленной. Рита предъявила проездной и нашла удобный уголок, прислонилась к стенке. Электричка остановилась под мостом.

– Просьба сохранять спокойствие, поезд скоро отправится, – донеслось из динамиков. Прошло пять минут, десять, мимо сновали пассажирские и товарные поезда, электричка стояла, духота в тамбуре делалась невыносимой.

– Скоро отправится, говорю, – донеслось из динамиков на потолке, – нам причину не сообщили. Впереди еще пять поездов стоят.

В тамбур пролез дядя с каменными локтями и принялся деловито выламывать двери. Те не поддавались, дрожали, гудели, но открыть их дядя не смог, как ни старался. Электричка тронулась с места, проползла еще немного и снова встала.

– Просьба сохранять спокойствие… нет, двери откроются только на станции. Пожалуйста, но я вызову полицию к приходу поезда.

Дядя плюнул на дверь и встал перед Ритой, начисто загородив ей и обзор, и слабый приток свежего воздуха. Народ роптал, возмущался, машинисты по очереди огрызались по громкой связи, потом электричка как-то очень резко рванула с места и без остановок летела до конечной. Рита выскочила одной из первых, мстительно отдавив «каменному» дяде ногу, и помчалась на работу. Времени оставалось в обрез, вот буквально минуты, хорошо, что тут маршрутка подошла вовремя и подобрала запыхавшихся опоздавших пассажиров. Рита вышла на третьей остановке и быстро пошла вдоль длинного, уже вросшего в землю от старости дома. Хоть и опаздывала зверски, но сбавила шаг, посмотрела вверх: там на верхушке одной из башенок сидела химера. Самая настоящая, из серого камня, с кривым носом-клювом и костлявыми крыльями, точь-в-точь как на любом готическом соборе Старого света. Сидела давно, дом когда-то принадлежал то ли купцу, то ли крупному чиновнику, и тот привез себе игрушку, Рита втайне подозревала, что химеру утащили прямиком с крыши Нотр-Дама, не обязательно парижского – во Франции в каждом уважающем себя городке есть Нотр-дам. Вид химера имела до того нездешний, и так ей было тут неуютно и тоскливо вдали от родных осин, что так и тянуло погладить ее острое плечо и дать что-нибудь вкусненькое. Химера смотрела на запад, откуда ее приволокли полторы-две сотни лет назад. Рита улыбнулась химере, перебежала дорогу на красный свет и влетела в просторное фойе банка. И не какого-нибудь дополнительного офиса, заметим, а головного в их регионе, которому подчиняются все остальные. Первым делом переоделась в дамской комнате и минута в минуту (ну, может, парой мгновений позже) вошла в кабинет. Напротив двери сидела Юлька, бледная, красноглазая, губы дрожат. Она жалобно глянула на Риту и задрала платье чуть ли не до ушей, схватила со стола шприц.

– Ты чего? – Рита включила компьютер. – Ты же опоздать хотела.