Когда терпение лопнуло

Рита выключила во всей квартире свет, спрятала деньги. Засунула пуховик в большой пакет, поставила у порога, чтобы не забыть выкинуть рваную тряпку на помойку. Потом на ощупь нашла прихваченную с собой с той квартиры бутылку кальвадоса и глотнула яблочной водки прямо из горлышка. Точно воды выпила, ни вкуса не было у дорогого напитка, ни запаха. Еще глоток, еще, и тут отпустило, бутылка ходуном ходила в руках, как у заправской алкашки. Рита аккуратно поставила ее на стол и по стеночке тихонько пошла к кровати, опасаясь упасть и заснуть прямо на полу в коридоре. Но дошла, добрела и грохнулась на покрывало, уставилась на потолок. Там скользили тени, плавные и резкие, тонкие и толстые, переплетались причудливо, и то пропадали, то чернели, точно провалы в иное измерение. От этаких перепадов голова кружилась, подташнивало, Рита повернулась на бок, и тут телефон, что валялся рядом, зазвонил ей в лицо. Громко, настойчиво и до того резко что Рита вместо того, чтобы взять его, столкнула смартфон на пол. Телефон дрожал и вибрировал на полу и орал так, что еще немного, и сюда сбежится весь дом. Пришлось тянуться за ним, Рита схватила его и уже хотела сбросить звонок, когда заметила странные цифра на экране. Номер начинался с +31, страной вызова значилась не Россия, под номером мерцало какое-то длинное название, и оно расплывалось перед глазами.

– Але, – проговорила Рита в трубку, с трудом ворочая языком. Накатила такая сонливость, вот точно подушкой голову накрыли, даже глаза пришлось закрыть.

– Маргарита, Маргарита, – раздался из трубки истеричный голос, – что вы натворили, Маргарита, почему мне звонит полиция?

– Полиция? – Рита рывком села на кровати, прикрыла микрофон ладонью и зачем-то оглянулась. Никого, разумеется, дверь закрыта на все замки, как проинструктировал ее хозяин, и даже на толстую цепочку изнутри. Сама дверь не уступит сейфовой в хранилище банка, и полиция наделает много шума, прежде, чем войти.

– Да, да, полиция, – голос срывался на визг, – вы устроили оргию, а полиция звонит мне! Маргарита, можно сделать так, чтобы меня больше не беспокоили? Они разбудили Маркуса, у него завтра выступление, мы не можем спать из-за ваших шалостей!

Сонливость моментально унесло, Рита с трудом, но узнала Лиана, хоть тот визжал и плакал сразу на двух языках, причем его английский был довольно хорош. Фоном слышался еще мужской голос, тот изъяснялся исключительно на языке международного общения, но с вкраплениями чисто русских слов и оборотов речи, используемых в моменты наивысшего душевного волнение.

– Какая оргия? – Рита почти пришла в себя, встала и ходила босиком по комнате. Холодный пол чертовски бодрил, а глоток холодного воздуха и вовсе сотворил чудо: голова прояснилась, соображать стало легче.

– Да как вам будет угодно, Марго, – рыдал Лиан, – любая, на ваш вкус и выбор! Что угодно там устраивайте, это ваша квартира, в конце концов, только пусть полиция разбирается с вами, а не со мной!

Оргия, квартира, полиция – пока элементы истерики не удавалось соединить в единое целое. Фоном к Лиану включился телевизор, его перекрыл мужской бас.

– Знаете, Марго, я вот точно также тупил, как вы сейчас, – уже успокоившись, заявил Лиан, – даже хотел их послать сначала. Но херр офицер представился участковым и сообщил, что в моей – а она уже давно не моя, а ваша, Марго, ваша! – квартире ежедневно устраиваются оргии с музыкой и криками, а это есть нарушение закона. Решите вопрос, умоляю вас, и сделайте так, чтобы мне больше никто не звонил!

Вот теперь все прояснилось. Рита отдернула шторы и смотрела на окна верхних этажей своего дома. Выходит, Глеб и Женя закатывают оргии в ее квартире, да такие, что соседи настучали участковому, а тот не выкинул заявление куда подальше, а отработал как положено, правда, по старым контактам. «Представляю себе эту оргию», – Рита усмехнулась своему отражению в стекле. Понятное дело, что ничего там ужасного не происходит, но соседи, пожилые и респектабельные люди, привыкли к тишине, придется сказать жильцам, чтобы вели себя потише.

– Хорошо, Лиан, хорошо, – сказала Рита в ответ на обиженное сопение из трубки, – прошу прощения, более такое не повторится. Я решу этот вопрос.

– Надеюсь, – буркнул тот, всхлипнул, и связь оборвалась. Рита включила в ванной свет, полюбовалась на свое отражение. Бледность уже сошла, выглядит она поживее, но царапина в пол щеки еще багровеет, того гляди пойдет кровь. Вспомнился Черников с разбитой в кабаке физиономией. Рита выключила свет, снова легла. «Если бы кто-то сейчас увидел нас вместе, то решил бы, что Черников врезал мне по щеке, а я в ответ расцарапала ему физиономию».

Но ничего смешного не было, показываться на людях с таким лицом было нельзя, пришлось покупать больничный. Внимательная пожилая врач долго слушала Риту, осматривала, задала кучу вопросов вплоть до того, чем болели родственники у них в роду, и широким жестом освободила Риту от работы сразу на десять дней.