Когда терпение лопнуло

– Первые полгода сорок, – сказала Рита, – дальше тридцать пять. И актрис я сама буду подбирать. Готова поспорить, что эта школьница заказчику не понравится, придется переснять.

Глеб вцепился себе в волосы, вздыбил их, пробежался туда-сюда, топча орехи. Грохнул кулаком по подоконнику, толкнул полосатую коробку, точно та была в чем-то виновата, Женя рассматривала свой маникюр. Глеб еще раз ударил коробку, точно боксерскую грушу, повернулся к Рите.

– Договорились.

– Вот и отлично.

Точно не с Глебом, а с судьбой договорилась, наконец, и стоит в шаге от мечты: послать банк, Соловьеву, форму «четырнадцать» и даже «склейки» ко всем чертям и заработать не копейки, а серьезные, настоящие деньги.

«Прошу уволить меня по собственному желанию», – Рита поставила текущую дату и подпись под заявлением и перечитывала его. Вот уж не думала за шесть лет работы, что уйдет отсюда. Даже не уйдет, убежит – так хотелось скорее расплеваться с банком. А быстро может и не получится, запросто могут заставить отработать две недели, и Соловьева уж точно такую возможность не упустит. Кстати, ее до сих пор нет на месте, а уже десять утра.

– Где крыса-то наша? – Ирка точно читала мысли Риты. – Я уж волнуюсь.

– Может, сдохла наконец, – предположила Юлька. Она приложила ладони к животу и закрыла глаза. Анька помалкивала. У Риты зазвонил рабочий, это оказалась Шумилина, начальник отдела кадров.

– Зайди, – донеслось из трубки – оказывается, Шумилина тоже умела читать мысли.

«Заодно больничный отдам», – Рита сложила листы в файл и пошла на вызов.

Шумилина еще больше располнела за последний месяц и едва помещалась на стуле. Вся в черном, она напоминала подтаявший пудинг, да еще и сутулилась вдобавок. Оглядела Риту, предложила присесть, перевернула лист, что лежал текстом вниз, подвинула через стол.

– Ознакомься и распишись.

Рита вязал бумагу, это оказался приказ. «Назначить начальником отдела мониторинга банковских операций…» дальше шла ее фамилия и дата, сегодняшняя.

«Зачем?», – Рита смотрела в документ и крутила в вальцах ручку. Вот правда, зачем, когда есть другое, что принесет гораздо больше денег. С другой стороны, должность – это неограниченный доступ в хранилище, это контроль и проверки Казарцевой и ее отдела, это присутствие при подготовке и приему инкассации. Это хорошая должность, очень хорошая. Кто знает, чем обернется «сотрудничество» с Глебом и Женей? И если она откажется подписать приказ, то это вызовет подозрения.

– Подписывай, подписывай, – торопила ее Шумилина. Рита еще раз перечитала три строки, еще раз, еще, подняла голову.

– Да, да, – Шумилина торопилась поскорее отделаться от Риты, – с сегодняшнего дня ты начальник отдела. Это не шутки, такими вещами не шутят.

«Как не вовремя», – Рита подмахнула приказ, Шумилина сцапала его и убрала в папку, показала на «файл» в руках Риты.

– Что у тебя?

– У меня? – Рита старательно изображала радость, а накрыли шок и недоумение: как же так, и что ей теперь делать? Ведь еще утром были совсем другие планы.

– Давай, давай, – Шумилина тянула руку, – и иди работай. У вас завал, я знаю. Надо постараться.

Она точно уговаривала Риту и выглядела виноватой. Рита вспомнила, что про Шумилину ходили слухи, будто та несколько лет отработала надзирательницей в СИЗО, а потом окончила институт, пересела в кабинет, стала расти по службе. И уже на пенсии возглавила кадровый департамент их регионального подразделения.

– Давай уже, – Шумилина чуть не выхватила у Риты документы, та едва успела отдернуть их. Вытащила больничный, Шумилина схватила его и сунула в папку с приказом. Рита поднялась на ослабших вдруг ногах.

– Спасибо…

– Пожалуйста. Иди работай, – Шумилина уже уткнулась в монитор. Рита дошла до двери, оглянулась.

– А где Соловьева?

Шумилина снова оглядела Риту, точно впервые в жизни ее видела, выпрямилась, положила локти на стол.

– Уволилась по собственному, – сказала негромко. – Вчера заявление написала. Сказала, что невозможно работать в таком коллективе: все неграмотные, склочные, некомпетентные, друг друга ненавидят, подставляют. Сожрали вы ее.

Шумилина смотрела в упор, от ее взгляда стало не по себе. Видно, остались еще замашки конвоира, или это была какая-то другая методика воздействия, секретная, само собой. Рита попрощалась, двинула прямиком в туалет, там разорвала и утопила в унитазе свое заявление на увольнение. Постояла перед зеркалом, успокаивая дыхание, дождалась, пока сойдет румянец, а руки перестанут дрожать, и пошла к своим склочным и некомпетентным подчиненным.