Когда уходит друг. Как пережить потерю любимого питомца

Поделюсь с вами своим личным опытом. Я родился вегетарианцем, что весьма необычно для того времени (шел 1941 год). В начале 1940-х годов мои родители увлекались индуизмом и решили, что мы с сестрой Линдой никогда не притронемся к мясу. В 1961 году я поступил в Гарвард; оставаться вегетарианцем было сложно, и я потихоньку стал добавлять в свой рацион сначала тунца, а затем и другое мясо. Об этической составляющей я тогда не задумывался. Так было проще, так поступали все вокруг. Я был далек от этой темы, но все в жизни меняется; и после выхода моей книги «Когда слоны плачут» я вернулся к своим вегетарианским корням. Было бы странно рассуждать о том, что дикие животные испытывают те же самые чувства, что и человек, а затем готовить этих животных на ужин. С тех пор прошло двадцать пять лет. Отказаться от молочных продуктов и яиц мне тогда и в голову не приходило. В 1994 году я познакомился со своей нынешней женой – Лейлой; мы оба были вегетарианцами. Тогда я еще не знал про веганизм, или растительную диету. (Только однажды я мимолетно познакомился с Сесаром Чавесом[72], который сказал, что не ест ни яиц, ни молочных продуктов, ни животных, но не объяснил почему, а я сам не понял.) Когда я погрузился в изучение эмоций сельскохозяйственных животных, до меня дошло, каких страданий стоят молочная продукция и яйца. У меня внутри что-то перевернулось. Совесть не позволяла мне стать соучастником убийств. Теоретически я мог бы есть продукты животного происхождения, если бы не знал, откуда они поступают и как их производят. Но теперь это было невозможно. Я больше не мог закрывать глаза на правду и делать вид, что все в порядке. Так я стал веганом. Я начал жить в соответствии со своими убеждениями, и на душе полегчало. За семнадцать лет веганство стало моим стилем жизни. Если бы я раньше провел параллели между любовью к собакам, кошкам и любовью к другим животным, то быстрее пришел бы к этому. И мне приятно думать, сколько жизней я спас! По данным PETA[73], каждый веган ежегодно спасает 198 животных. Впечатляет. Чем меньше будет потребность в мясе, тем меньше животных пострадает. Если весь мир станет веганским, ради пищи не убьют ни одного животного. Разве это не достойная цель?

Глава 9. Собаки в других культурах

Маленькая собачка помнит обиду тысячу лет.

КИТАЙСКАЯ ПОСЛОВИЦА

Я бывал на Бали, во Вьетнаме, в Китае, Корее, Камбодже, Таиланде, Лаосе, Непале и Индии. И меня удивило, как уличные собаки выглядят в каждой из этих стран[74]. Это очень интересно. Собаки на Бали не похожи на собак в других местах. Балийские автохтонные псы намного ближе к протособакам, чем выведенные породы, особенно по внешним данным; при этом они не «дикие». (Кстати, почему-то весь мир озабочен индонезийскими орангутангами, а не балийскими собаками, хотя это одинаково исчезающие виды.) Эти собаки генетически уникальны и чем-то похожи на австралийских динго. При этом австралийский динго остается «дикой» собакой; подходя к ней, нельзя ожидать, что она замашет хвостом от радости. Динго приручили, но по своей природе они не ручные. Уличные собаки в Индии, напротив, всегда готовы влиться в семью. Они напоминают четвероногих в США и других странах, которые сидят в клетках в приюте и ждут, когда их кто-нибудь заберет домой, подарит им любовь и заботу. «Уличные» означает «бездомные»: у этих собак нет крыши над головой, они живут на улице, как и бездомные люди. Но в отличие от некоторых бездомных людей у уличных собак есть семья – такие же собаки, с которыми они сбиваются в стаи. Они делают это не для того, чтобы совместно охотиться, как их предки, а ради общения с себе подобными. Меня поразило не то, что собаки находят друзей, а то, как меняются люди рядом с этими животными. Собаки столетиями ожидали, что их возьмут в семью, но настоящий перелом происходит на наших глазах – в последние двадцать лет.