Когда уходит друг. Как пережить потерю любимого питомца

Пандавы отправляются в последний путь в Гималаи. По дороге к ним прибивается бродячая собака, и, хотя собак в те времена считали падальщиками, великий царь Юдхиштхира проникается к ней жалостью и разрешает идти с ними. Братья и их жена (они получили в жены одну женщину) Драупади отпадают по пути один за другим. Юдхиштхира каждый раз объясняет причину: Драупади слишком выделяла Арджуну (хотя обязана любить всех мужей одинаково); близнецы Накула и Сахадева упивались своей внешностью; Бхима возгордился своей силой; а Арджуна чересчур хвастал навыками стрельбы. Они были недостойны идти по дороге в рай. Путь продолжили только сострадательный и деликатный Юдхиштхира, который всеми способами пытался предотвратить кровопролитие, и его маленький преданный пес. У врат рая перед ними появляется колесница, которая должна вознести добродетельного царя на небеса. Царь садится в колесницу, собака следует за ним, однако возничий преграждает ей путь. «Вход в рай собакам воспрещен», – говорит он. И тогда Юдхиштхира произносит прекрасную речь. Он говорит, что покинуть того, кто тебе предан, – величайший грех, и отказывается отправиться в рай без собаки. В этот момент собака превращается в бога Яму, бога смерти и справедливости. Он хвалит царя за доброту и сострадание. Эта история очень популярна, но, чтобы понять, насколько преданные существа собаки, ее знать не обязательно. Балийцам просто нужно напомнить об этом, чем и занимается BAWA.

Гораздо хуже дело обстоит в обществах, где допускается потребление собачьего мяса. Ежегодно по всему миру убивают около двадцати пяти миллионов собак (двадцать миллионов только в Китае, хотя это запрещено законом). В Китае, Южной Корее и во Вьетнаме я видел в меню ресторанов, особенно в сельской местности, блюда из собачьего мяса. (Кстати, в полинезийском Тонга употребление собачьего мяса тоже очень популярно.) Никто не исследовал эту «традицию», поэтому сложно сказать, когда она появилась. Скорее всего, несколько тысяч лет назад, по крайней мере в Китае и Корее. Во всех трех странах, как я заметил, люди стесняются обсуждать эту тему. Они объясняют это тем, что им стыдно, когда они видят ошарашенных туристов, которым подают собачье мясо в ресторане. Они говорят, что едят также и свинину, а свиньи не уступают собакам по интеллекту. Все верно, но я думаю, что причина их стыда – особенности собачьей натуры. Как повествует великий индийский эпос, собаки – преданные животные, и ни одно общество, даже то, где их рассматривают в качестве еды, не может закрыть на это глаза. Люди едят собак, но я не поверю, что им их не жалко. Хотя, возможно, это не так. Одна китайская журналистка проводила опрос на эту тему, и пожилой мужчина из Тайчжоу признался ей, что «ждет зимы, когда сможет выбрать собаку и подать ее на стол»[75]. Он относился к этому так же, как другие относятся к выбору живой рыбы в ресторане. В интернете можно найти множество фотографий грустных собак, ожидающих в клетках своей участи, – если вы их видели, то поймете, что я имею в виду. Они в смятении и все же нерешительно виляют хвостами, если у человека, который приближается к клетке, дружелюбный вид. В конце концов, собаки призваны быть нашими компаньонами, а не едой.

Они напуганы, взволнованны, растерянны. Как можно не понимать их внутреннее состояние, если оно написано на их мордах? Признать мучительные переживания – это не антропоморфизм. Это эмпатия. Возможно, животные не осознают, что их убьют, но они предчувствуют надвигающуюся беду – отсюда их дрожь и отчаяние. Не то что смотреть – думать об этом больно. К счастью, даже в тех странах, где собаки считаются едой, есть общества по защите животных, которые стараются изменить эту традицию. Например, во Вьетнаме зоозащитники недавно остановили грузовик с несколькими сотнями собак, которых везли на бойню, освободили животных и забрали в приюты, чтобы найти им дом.

В Корее есть собаки ярко-рыжего окраса, их называют нуреонги. Этих собак выводят специально, исключительно для еды. Никому не придет в голову увидеть в них домашнего питомца. Происхождение нуреонгов неизвестно. Возможно, это автохтонная корейская собака, как австралийские динго, или обычный «деревенский» пес. А может быть, нуреонги – сородичи индийских собак-парий или автохтонных балийских собак? Во многих странах Азии остались такие собаки (вероятно, потому, что идея селекции пришла в Азию гораздо позднее, чем в Европу; возможно, в Средние века в Европе тоже были такие собаки). В определенной степени люди сторонились их.