Коктейль Молотова для сына (СИ)

Она кивнула за окно, где по улице не спеша шли прохожие, наслаждаясь хорошей погодой.

— Нам придётся пойти против них, — задумчиво произнёс Лёха.

— Ты переоцениваешь поддержку Ельцина и недовольство социализмом, — возразила Светка. — Пройдёт несколько лет, и рейтинг Ельцина будет 3 %.

— Но сейчас-то не так.

— Значит, придётся идти против течения. Тебя это смущает?

— Вообще-то да, — признался Лёха.

— Вырабатывай автономность, — посоветовала Светка, и пояснила. — Независимость от чужого мнения. Кстати, какие у нас планы?

Лёха прекрасно понял, о чём речь.

— В понедельник с утра выдвигаемся к Белому дому. Смотрим, что там происходит. Дожидаемся ребят, встречаемся с ними, возвращаемся сюда и ждём 25-го числа. И возвращаемся домой.

— А если мы их не встретим? Мы же не можем их здесь бросить!

— Никто никого не бросит. У нас будет пять дней. Даже шесть — я на всякий случай просчитал переход и на следующий день.

— А если и за это время их не найдём?

— Что ты заладила — если, если? Ты же знаешь, что с моей мамой случилось? Её вообще в 1943-й запятили, случайно. И ничего — вытащили. Кстати, тот самый Макаровский, что сейчас за пультом машины времени. Так что не парься не по делу!

Светка села напротив и внимательно на него поглядела.

— Лёшка, ты сам-то в это веришь?

— Конечно, верю! — ответил Лёха, и отвёл взгляд. — Ты это… Давай свои листовки готовь!

Глава 17

1

Студент журфака Саша Захаров в это утро проснулся со странным ощущением — сегодня его судьба резко изменится. Он уже отучился три года — можно сказать, незаконченное высшее в кармане. А тут такое в стране происходит! И событий много, и газет. Саша хотел работать именно в газете. Журнал — недостаточно оперативно. Телевидение — наоборот, слишком быстро, по верхам. А газета — в самый раз, тут и факты, и аналитика.

До начала занятий в университете оставалось ещё две недели, но он уже входил в рабочий ритм — вставал в семь утра. Сосед по комнате ещё не вернулся — на лето уезжал на историческую родину. А может, и вообще не вернётся — что-то у них там неспокойно. На четвёртом курсе они уже живут по двое в комнате, это не первый курс, когда ютились по четверо.

Саша привык к Москве и рассчитывал после окончания учёбы здесь остаться. Но только как это сделать? Везде, где он пробовал заговорить об этом, всё упиралось в одно — в жильё. Даже не в прописку — с этим готовы были что-то придумать. А вот где физически ночевать? Выход был — не вылезать из командировок. Но это опять жизнь в провинции, потому что без опыта за границу не пошлют. Был и ещё вариант — жениться на москвичке с квартирой. Но Саша был идеалистом и верил в любовь, поэтому такой вариант не рассматривал.

Он умылся, взял сковороду и пару яиц и отправился на кухню. Навстречу по коридору, чуть не сбив его с ног, бежал Ахмед — их однокурсник из одной из южных стран.

— Куда бежишь? На пожар, что ли? — окликнул его Саша.

— Сашка, ты телевизор совсем не смотришь, а зря! — на секунду задержавшись, ответил Ахмед. Конечно, Саша не смотрел — он же не Ахмед, который может купить телевизор себе в комнату. Но что там такое показывают, что Ахмед носится как угорелый? Общественный телевизор был на вахте, причем там он выключался только на ночь. Саша отнёс сковороду назад в комнату, и спустился вниз. Перед телевизором уже собралась толпа. Встав на цыпочки, Саша заглянул через головы на экран — показывают балет. «Лебединое озеро» — он сразу узнал музыку.

— Эй, на новости переключите! — крикнул кто-то сзади.

— Это по всем каналам показывают, — ответил парень, стоявший у телевизора.

— А что случилось-то? — стал расспрашивать Саша.

Со всех сторон зашептали:

— Горбачёв болен, в стране объявлено чрезвычайное положение, власть перешла к комитету по чрезвычайному положению, в Москву введены войска.

— И что это значит?

— Неужели не ясно? — воскликнул пятикурсник с их этажа. — Коммунистический реванш, перестройка и гласность отменяются, непокорные республики загонят назад в Союз танками. Примерно как Пражская весна, только крови будет больше.

— Но ведь это же… — задохнулся от возмущения Саша. Это ставило крест на всех его планах, да что там — это возвращало страну не то что в застой, а практически во времена культа личности. — Что же теперь делать?

— Бороться! Нельзя допустить возвращения коммуняк! Это отбросит страну на много десятилетий назад. Мы должны отстоять свою свободу!

Уже в метро Саша вспоминал эти слова. В центре на улицах стояла бронетехника. В переулках из подручных средств пытались стоить баррикады. У некоторых людей были самодельные плакаты «Фашизм не пройдёт» или «Долой КПСС!» Саша подключился к строительству баррикады и помог притащить из двора ржавую водопроводную трубу. Отряхивая руки, он окинул взглядом создаваемую преграду для танков ГКЧП — при некоторой сноровке её можно просто перепрыгнуть, а уж многотонный танк она и подавно не остановит.

Тут кто-то бросил клич:

— Надо защищать правительство Российской Федерации и президента Ельцина! Пойдёмте на Краснопресненскую набережную к Дому Советов!