Колыбель предков

Затем начался «сплав» по Енисею и некоторым из его притоков: Ое, Большой Пне, Тубе. И снова последовали находки каменных орудий, напоминающих по своему облику палеолитические. Поистине педагог из Красноярска обладал редким и счастливым даром прирожденного разведчика, приводящим его безошибочно в места, где он находил нужное и желанное. Около деревни Тесь на реке Тубе, на песчаных выдувах, Савенков собрал первые «каменные орудия, по-видимому, очень древние по форме и способу оббивки». Одно из изделий вновь напомнило ему мустьерское орудие. Затем последовали находки около Батеней и Карасука, вблизи села Апаш и в окрестностях Абаканска. На реке Осиновой ему удалось найти кости мамонта и горного барана.

Описывая все эти находки в отчете Отделу, Иван Тимофеевич с полным правом делал следующий важный вывод: «Человек поселился в долине Красноярска в эпоху постплиоцена, т. е. во время мамонта и носорога. Палеолитическая эпоха доказывается здесь не только типами орудий, но, главное, их залеганием»…

Перед отъездом из Парижа Ядринцев случайно встретился с Катрфажем и де Баем в здании Географического общества. К его удивлению, Катрфаж вновь заговорил о Савенкове и его находках на Афонтовой горе и заметил:

— Древнекаменный век Сибири, о котором мы так много фантазируем, оказывается, для сибиряков давно стал реальностью! Пока европейцы беспочвенно теоретизируют, сибиряки работают. Все же вы, русские, не умеете по-настоящему рекламировать свои научные достижения. Вы знакомы с Савенковым лично?

— По роду своих занятий, я журналист, публицист и редактирую одну из сибирских газет — иркутское «Восточное обозрение». Часто встречаюсь с самыми разными людьми. Четыре года назад я совершил поездку по сибирским музеям, и в Красноярске был поражен и удивлен богатейшими археологическими и палеонтологическими коллекциями, собранными Савенковым, Ничего подобного, за исключением Иркутска, ни в одном сибирском городе нет. Я держал в руках каменные изделия, найденные им на Афонтовой горе. Они произвели на меня впечатление необычных и очень древних. Затем мы вместе с ним посетили карьеры кирпичных заводов, В одном из них он нашел настоящий культурный слой — темную глину с прослойками угля и какой-то красной краски. Должен вам сказать, что я тоже имею некоторое отношение к древнекаменному веку Сибири — в «Записках Русского археологического общества» опубликована моя статья «Отчет о поездке в Восточную Сибирь в 1886 году для обозрения местных музеев», где приводится краткое описание древних орудий и список животных Афонтовой горы, составленный в свое время Черским. Сам Савенков характеризуется в ней как человек самоотверженный, первый, кто помимо Черского делает систематические разыскания каменного века, ставя это в связь с геологическими и палеонтологическими исследованиями. Как видите, вы не совсем правы, что мы не рекламируем наши достижения. К сожалению, реклама не достигает цели — я, как и Савенков, в науке не более чем любитель, в лучшем случае разведчик.

— Не надо скромничать, господин Ядринцев. Ваши руны из Монголии, как и открытия Савенкова, факты изумительные, — сказал Катрфаж. — Азия не перестает изумлять нас. Но вы виделись с Савенковым четыре года назад. Можно представить, что он при его энергии сделал за это время!

— К сожалению, возможности Савенкова с тех пор ограничены. После 1885 года Иркутск перестал финансировать его работу.

— Почему же? — изумился Катрфаж.

— Он поссорился с руководителем Отдела географического общества. О, эта зависть, которая разъедает иногда ученый мир! В Иркутске мне рассказали, что именно завистники заставили Черского покинуть город. Савенкова сначала необоснованно обвинили в том, что он без ведома Отдела опубликовал отчет о работах 1885 года (на самом деле это был не отчет, а интервью корреспонденту газеты «Сибирский вестник»), а затем, напечатав в «Известиях» без ведома автора отчет (не предназначенный для печати), подвергли его на заседании неприличному разбору. Появился резкий отзыв, где Савенкова обвиняли в «утомительном многословии, описании совсем не идущих к предмету исследования господина археолога подробностей», обращении к темам, «по-видимому, мало ему знакомым». Савенков — человек горячий, остро воспринимающий несправедливость, расценил все эти события как личное оскорбление. «В порядочных учреждениях выговоров, да еще на бланковых бумагах, любителям науки не пишут», — ответил он в Иркутск и с тех пор не хочет и слышать о каком-либо сотрудничестве с Географическим обществом!

— Как печально, — с досадой воскликнул де Бай. — Но, господин Ядринцев, не могли бы вы подробнее рассказать о каменных орудиях с Енисея?