Колыбель предков

— Я не хотел бы рисковать, делая это в присутствии специалистов, — засмеялся Николай Михайлович. — Жажда увидеть изделия древних сибиряков скорее приведет вас на Енисей, поэтому я больше ничего рассказывать не буду. Разве побывать на родине человечества, в Сибири, не увлекательная мечта? Позвольте мне выразить надежду, что мы увидимся с вами и моим другом бароном в Москве, а может быть, и в Сибири…?

…Последний летний месяц 1892 года оказался для Москвы тревожным. Все с ужасом говорили о приближающейся эпидемии холеры. Слухи о холере в Центральной России распространились за границу, поэтому, очевидно, многие ученые из-за рубежа, ранее изъявившие желание участвовать в работах очередного Международного антропологического конгресса, в последний момент от поездки уклонились. Вместо ожидавшихся 100 делегатов в Москву прибыло всего 150 человек!

И. Т. Савенков был одним из немногих сибиряков, который получил приглашение выступить на конгрессе с докладом. Он приехал в Москву как представитель Минусинского музея, доставив на выставку, организованную по случаю конгресса в залах Исторического музея, коллекции знаменитых минусинских бронз. Кроме того, по просьбе организаторов собрания ученых, Д. Н. Анучина и графини П. С. Уваровой, он привез некоторые из своих находок, обнаруженных им при раскопках двух погребений людей новокаменного века, — живые и выразительные скульптуры лосей, вырезанные из кости.

Свои сокровища представили на выставку также музеи Томского университета и Восточно-Сибирского отдела географического общества. Среди них внимание всех привлекали изделия из камня и кости, добытые Н. И. Витковским при раскопках могильника новокаменного века на реке Китое, притоке Ангары, и предметы, найденные при раскопках А. С. Еленевым пещер в долине Бирюсы… В Сибири к 1892 году было открыто 14 музеев, и хозяева конгресса сделали все, чтобы представить ее как часть России, «где живут люди мыслящие и трудящиеся».

Иван Тимофеевич выбрал для доклада тему, связанную с исследованиями памятников, «оставленных на реке Енисее человеком — современником мамонта». Разве можно не представить на суд ведущих ученых Европы, занимающихся историей человека и его культуры, свое любимое детище, доставившее ему столько мук, радости, надежд и разочарований? Можно ли придумать вопрос более волнующий, чем проблема открытия следов древнейшей культуры в Сибири.

Для Савенкова конгресс представлялся великолепной школой, местом приобщения к большой науке. При всеобщем знакомстве участников собрания в «Славянском базаре», где было выбрано руководство будущих заседаний, а в последующее время в залах нового здания Московского университета, где прослушивались доклады, он наблюдал за корифеями европейской антропологической пауки — А. П. Богданов, патриарх и основатель русской антропологии, и Д. Н. Анучин представляли Россию, иронический Рудольф Вирхов — Германию, изящный Д. Серджи — Италию, седоголовый высокий Кольман — Швейцарию…

От доклада Р. Вирхова он ожидал особенно много. Знаменитый врач и антрополог, посвятивший изучению человека не одно десятилетие жизни, Вирхов всегда был в центре внимания специалистов, обсуждающих проблемы древности рода человеческого, пути эволюции человека и вопрос о его происхождении. Авторитет Вирхова был настолько громаден и непререкаем, что оценка некоторых из открытий зависела порой от его мимоходом брошенной реплики.

Неудивительно поэтому, что и в Москве этот почтенный старик был в центре внимания огромной толпы и переполненного слушателями зала. Он умел держать их в руках! Невысокого роста, с седенькой бородкой на лице, с которого не сходила холодная и тонкая, полная желчной иронии улыбка, как бы застывшая на бледных губах, красноватые веки слегка слезящихся глаз… Профессор изливал с трибуны полные язвительного сарказма фразы. Публика в конце речи покрывала его слова аплодисментами.

Но, позвольте, что же, собственно, приветствуется? Иван Тимофеевич отыскал глазами Ядринцева и вопросительно посмотрел на него. Тот в недоумении развел руками. Да, это была речь, отнюдь не вдохновляющая и окрыляющая. В ней нет и тени веры в могущество человеческого знания, в человеческий прогресс, которыми наполнялись каждое из выступлений, печатное или устное, творцов современной антропологии в Европе Брока и Катрфажа!

Вирхов считает, что, несмотря на кажущиеся успехи в археологии и палеоантропологии, вопрос о происхождении человека, как и поиски места, где он мог произойти и откуда затем расселился, не сдвинулся с мертвой точки. Древнейший третичный человек? Но где, кто и когда находил его остатки?! Неандертальский череп, обезьяночеловек? Но где доказательства, что в пещере не был похоронен русский казак, участник кампании 1812 года?! Вы настаиваете все же, что подобным черепам следует придавать какое-то значение, помимо курьеза природы? Прекрасно, но почему именно они — недостающее звено, связывающее обезьян и человека?