Коммунизм как Религия

[20] Сергей Третьяков был арестован в июле 1937 года в Кремлевской больнице. Пос­ле применения «методов физического воздействия», т. е. пыток, он «признался», что с 1924 года работал на японскую разведку, и сам сочинил фиктивный сценарий своей «преступной деятельности». Он описал многочисленные встречи с вымышленными япон­скими агентами и выполнение таких «заданий», как фотографирование Горьковского автозавода или передача информации «о принципах колхозного строительства». Сле­дователи, как и в случае со сценарием Радека, были в восторге и даже не пытались что- либо проверять. 10 сентября 1937 года выдающийся журналист и писатель был расстре­лян на основании собственных показаний (подробнее об этом см.: 5, 46—68).

[21] Тут уместно вспомнить предостережение Бертрана Рассела: «Но для счастливого исхода спора весьма существенно, чтобы не мелодрама определяла наши взгляды на большевиков: они не ангелы, которых надо боготворить, и не дьяволы, которых следу­ет изгонять. Это просто дерзкие и способные люди, пытающиеся с большим искусст­вом решить почти неразрешимую задачу» [18, 67]. Отличие Брехта от Рассела состоя­ло в том, что он считал поставленную большевиками задачу не просто разрешимой в принципе, но в основном разрешенной; осталось, полагал он, лишь устранить мелкие недочеты.

[22] «В течение всей своей жизни, — пишет Фуеджи, — он считал оправданным при­менение насилия политической элитой, поскольку это была элита, к которой принадле­жал он сам» [39, 461].