Конец буржуа

Эти контрасты по-своему весьма впечатляют, они помогают составить наглядное представление о противоречивом, антагонистическом характере буржуазной цивилизации. Но иногда влечение к антитезам приводит писателя к схематизму, к явным упрощениям, к эффектным преувеличениям, к не очень правдоподобным ситуациям. Ренье, например, имеет в романе не только физическою антипода в лице Антонена, но и антипода интеллектуального — в лице адвоката Рети. Получается, однако, так, что все свои весьма язвительные речи о том, что человеческому роду не место на земле, что людям предстоит пожрать друг друга, а для этого они должны испытывать смертельный голод и злобную зависть, — все эти речи Ренье обращает к слабоумному Антонену, который вряд ли способен что-нибудь понять в этих тирадах и реагирует на них невнятным мычанием.

Рети же никак не входит в сюжет романа: он появляется время от времени лишь для того, чтобы изложить, не очень к месту, свою демократическую программу сближения с народом, коренного изменения методов воспитания и необходимости для каждого, кто хочет почувствовать себя подлинным гражданином, искать истинного удовлетворения в труде, науках и настоящей любви. Он проповедует все это людям, явно не склонным поверить в его программы и еще менее способным согласиться на их осуществление.

Таковы последствия схематизма, присущего в известной мере художественному мышлению Лемонье. А схематизм этот связан, разумеется, с некоторой прямолинейностью его представлений о судьбах буржуазии и перспективах общественного развития в целом.

Судьбы буржуазии Лемонье пытался определить в отрыве от подлинных судеб ее антагониста — пролетариата, в котором писатель, при всем своем сочувствии этому классу, видит лишь, жертву капиталистического строя. В лучшем случае пролетариат представляется Лемонье классом, способным занять место буржуазии для того лишь, чтобы повторить ее эволюцию. Именно поэтому у Лемонье не могла возникнуть мысль о том, что подлинным спасением для лучших, наиболее передовых представителей буржуазии может оказаться решительный разрыв со своим классом и переход на сторону пролетариата в его освободительной борьбе. Художественно осмыслить эту проблему именно в таком аспекте довелось через несколько десятилетий М. Горькому. В «Деле Артамоновых» он показывает сложный процесс дифференциации в самой буржуазной среде. Горький видит и физическое вырождение и моральное растление Артамоновых. Но Горький видит не только это. Илья Артамонов не случайно порывает со своим классом и уходит в революцию, обещающую вывести человечество из того тупика, в который его пытается загнать буржуазная цивилизация. Разумеется, Лемонье были недоступны эти перспективы, открывшиеся лишь взору пролетарского художника.

Любопытно, однако, что бельгийский писатель дал в своем романе ряд ситуаций, перекликавшихся с книгами выдающихся художников других стран, тоже рисовавших эволюцию, переживаемую старой, «добропорядочной» буржуазией в период, когда домонополистический капитализм перерастал в империализм.

В этом смысле весьма примечательны судьбы двух действующих лиц романа «Конец буржуа» — адвоката Эдокса, внука Барбары Рассанфосс, и молодого адвоката Леона Провиньяна, женатого на Сириль, родной сестре Эдокса.

Рассказ о карьере Эдокса, о его любовных похождениях с подругами жены, с горничными и даже с падчерицей, история выборов Эдокса в депутаты — все это весьма напоминает историю Дюруа из «Милого друга» Мопассана — романа, появившегося за несколько лет до книги «Конец буржуа». Оба писателя показывают, что одна из немногих перспектив, открывающихся перед буржуа, избежавшим физического вырождения, — это циничный карьеризм, не брезгающий никакими средствами на пути к «вершинам» общества.

Другая перспектива — уход в искусство. Леон Провиньян не хочет быть буржуазным дельцом — его влекут к себе музыка, литература, живопись. Но и окружающая среда и собственное безволие — все это не позволяет ему стать подлинным художником. Трагическая история Провиньяна в какой-то мере предвосхищает историю маленького Ганно, последнего отпрыска семьи Будденброков из романа Т. Манна.

Пусть Лемонье ограниченно, порой даже наивно представлял себе ход развития человеческого общества в XIX веке и перспективы будущего. Его роман «Конец буржуа» ценен для нас прежде всего своим ярким и выразительным изображением той опустошительной работы, которую класс Рассанфоссов производит в собственной среде, и того опустошения, которое он сеет вокруг себя…

На русский язык роман «Конец буржуа» переводился трижды — в 1910, в 1925 и в 1927 годах (последний раз под заглавием «Конец Рассанфоссов»). Все эти переводы грешили существенными искажениями текста, а два последних были сделаны с сокращенного издания.

Полный текст романа Лемонье на русском языке публикуется впервые.

Н. Снеткова

Камиль Лемонье

КОНЕЦ БУРЖУА

Перевод с французского А. Шадрина

Государственное издательство

ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ