Конец буржуа

Один из ответов, которые предлагает Лемонье на поставленные в романе вопросы, наиболее соответствует модным в ту пору идеям натурализма, Распад семьи Рассанфоссов трактуется как естественное завершение жизненного цикла, проявляющегося в судьбе каждого человеческого рода. «Род — это такой же организм, как и индивид, который олицетворяет его в себе». Подобно каждому индивиду, семьи и племена тоже переживают четыре периода развития: «Рождение, рост, зрелость, исчезновение — вот четыре ступени, четыре поры жизни».

Вот и оказывается, что род, развиваясь в яростной борьбе за существование, достигает расцвета, но растрачивает при этом неимоверно много жизненной энергии. Энергия иссякает, и это в конце концов неизбежно приводит к распаду и вырождению. Как видим, в самой трактовке наследственности Лемонье несколько расходится здесь с другими писателями-натуралистами. Вырождение он рассматривает не как результат дурной, болезненной наследственности, а как результат истощения жизненных сил, чрезмерной их затраты предками.

Но, предлагая свои объяснения причин вырождения, Лемонье все же прежде всего увлечен воспроизведением самого процесса физической деградации, постигающей семью Рассанфоссов. Писатель с большой тщательностью, временами явно чрезмерной, со своеобразной натуралистической документальностью изображает патологические процессы, происходящие в организме полубезумной Симоны, умирающей в мучениях Ирэн, параличного Антонена, объясняя все это роковой наследственностью.

К счастью, и самого Лемонье подобное «естественнонаучное» истолкование сложных процессов общественной, социальной жизни не могло удовлетворить. И хотя он на протяжении романа неоднократно возвращается к мысли о «тайнах, скрытых в глубинах рода», его одновременно продолжали волновать и другие «тайны», скрытые в глубинах социального развития общества.

Писатель ищет и находит иные объяснения деградации буржуазии как класса. Жан-Оноре, припоминая свое суровое детство, сопоставляет его с детскими годами Эдокса, Лоранс и Ирэн. Он склонен объяснить причину упадка рода системой воспитания и образом жизни своих детей; их оберегали от труда, потворствовали их прихотям, они получали без всякой борьбы все, что хотели. В той мере, в какой верно это объяснение, верен и спасительный рецепт, предлагаемый одним из персонажей романа — адвокатом Рети: «Каждому поколению следовало бы вменить в обязанность браться за труд своих предшественников, уничтожая социальную несправедливость, наследственное право, которое, делает наших потомков слабыми и трусливыми… Роду, семье… надо проделать весь путь, с самых низов, чтобы дойти потом до верху, сызнова взяться за прежним долголетний труд… Л то ведь жизнь в наши дни стала чересчур легкой…»

Но хотя к этой мысли Рети писатель возвращается неоднократно, она его тоже удовлетворяет не вполне. Любопытно, что, задумываясь о путях уничтожения социальной несправедливости, стремясь найти пути к ее уничтожению, Рети считает главными ее жертвами не столько эксплуатируемых, сколько эксплуататоров, не столько бедных, сколько богатых. Он, Рети, прежде всего озабочен судьбой буржуазного рода.

Устами Рети автор романа, несомненно, ставит проблемы, волнующие его самого. Но полностью отождествлять взгляды Лемонье с точкой зрения его героя все же не следует хотя бы потому, что в романе все время всплывает проблема, которая очень волнует Лемонье, но к которой Рети весьма равнодушен. Это — проблема моральной ответственности человека за свои действия и поступки. Если судьба человека определяется направлением развития рода, если он — только звено в цепочке рода, если все в человеке полностью обусловлено происхождением и наследственностью, то тем самым каждый индивид как бы освобождается от моральной ответственности за свои действия и поступки. Раз человек не более чем представитель рода, то за все отвечает безличный род, а не определенный человек, творящий добро или зло.

На эту точку зрения Лемонье стать не может. Один из главных мотивов романа «Конец буржуа» — мотив моральной деградации Рассанфоссов, сопутствующей, а нередко и опережающей деградацию физическую. Писатель особенно акцентирует те моменты, когда его герои — братья Жан-Элуа и Жан-Оноре — идут на все более постыдные сделки с совестью, когда с особенной силой проявляется моральная нечистоплотность и, наконец, полное моральное падение и растление их детей. Но Лемонье очень трудно свести воедино свои противоречивые идеи и решить вопрос: обладает ли буржуазный человек хотя бы некоторой свободой воли или над ним безраздельно господствуют силы наследственности? «Я стою за прямую ответственность человека, но считаю, что и самое происхождение уже многое объясняет», — так пытается согласовать свои идеи адвокат Рети. Ему это явно не удается, но удается ли это и самому Лемонье?