Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта

Это не индивид проявляет загадочную свободу воли как суверенный акт (позиция, невозможная с точки зрения современных нейронаук), а свободный волитель, нашедший выражение в делиберации, мало-помалу формирует индивида во всей его оригинальности. Вот почему так важно не передавать эту способность машине! Итак, мы снова вернулись к ИИ. В решении важен не столько результат, сколько процесс, постепенно структурирующий нашу личность. Чтобы не стать «дивидом» в эпоху алгоритмов, чтобы генерировать отклонения, которые являются условием биологической и социальной эволюции, недостаточно совершать «беспричинные поступки», столь эфемерные, сколь и поверхностные. Нужно брать на себя глубинный и сознательный выбор, возможно, не очень эффективный с точки зрения полезности, но без которого невозможно сформировать индивидуальность. При этом мы не идем против себя: мы, наоборот, становимся собой. Деннет говорит о способности противостоять манипуляциям как следствии «моральной ответственности», связанной с делиберацией. Сегодня эта способность играет ключевую роль в сопротивлении комфорту рекомендаций. Я отказываюсь от этой книги, подсказанной мне Amazon, не потому что она мне не нравится или не будет мне полезна, а потому что я – это я. Эта рефлексивная гордость тесным образом связана с волей к автономии. Если Харари объясняет, что ИИ знает нас лучше, чем мы сами, и что за отсутствием свободы воли лучше передоверить решения ему, я, наоборот, считаю, что ИИ мешает нам стать самими собой и сформировать в себе свободного волителя в ходе самого процесса принятия решений. Если Харари кичится тем, что отказывается от индивида и уничтожает «Я» при помощи медитации, то я предлагаю заново утвердить уникальную сущность, каковой мы являемся, или, по крайней мере, дать ей возможность появиться на свет. Если не ради нас самих, то хотя бы ради прогресса нашего биологического вида. Мы видим, как эти почти метафизические соображения могут послужить руководством для наших отношений с технологией.

Вот два примера. Первый – анекдотический: Google Maps. Вы можете принять nudge и позволить вести вас, даже не понимая, где идете, и рискуя тем, что некоторые зоны вашего мозга могут атрофироваться[190]: количество полезности в мире от вашего послушания возрастет. Вы также можете решить свернуть наобум, психанув из-за пробок. Скорее всего, вы окажетесь в еще худшей пробке – и чего вы этим добились, кроме иллюзии свободы воли? Наконец, вы можете предпочесть стать свободным волителем, попытавшись переиграть Google Maps (даже если создадите при этом дополнительные затруднения, но ведь эгоизм, в конце концов, может быть вполне сознательным жизненным выбором) или составив подходящий маршрут при помощи критериев, внеположных алгоритму Google Maps. Эти критерии будут отражать личные предпочтения, накопленные в течение некоторого времени: например, если вас зовут Ван Гог, то вы любите ездить вдоль полей подсолнухов. Конечно, эти критерии тоже могут быть интегрированы в более изощренный навигационный ИИ, который будет вас изучать. Но это означало бы перепутать яд с лекарством: такой ИИ прежде всего помешает вам сформировать эту страсть к полям подсолнухов – она окажется столь редкой, что исчезнет из статистических моделей. Вот и весь Ван Гог…

Такие же рассуждения применимы к более важной области – любви. Читатель, возможно, видел эпизод сериала «Черное зеркало» под названием «Повесить диджея», в котором ИИ при помощи симуляций перебирает все возможные варианты любовных отношений, чтобы свести пользователя с лучшим из возможных партнеров. В мире nudge мы будем блаженно ложиться в постель с родственной душой без каких бы то ни было ухаживаний и соблазнений (это было бы идеалом хозяина Baihe, китайского дейтинг-сервиса). Противник системы откажется от ее предложения и женится на первой встречной, рискуя тут же развестись. Что сделает свободный волитель? Он захочет сам пройти через все этапы, которые так любезно моделирует ИИ. Свободный волитель знает, что процесс важнее результата. Томиться, разрывать отношения, возвращаться… Соблазнять, плакать, играть… Любить не набор данных, а человека из плоти и крови. Не из романтизма, но для того, чтобы построить свои собственные отношения, плод тысяч размышлений и эмоций, постепенно вписывающихся в наши траектории принятия решений.

Современный эквивалент «судьбы по-турецки», над которой иронизировал Лейбниц, – позволить ИИ и рекомендациям полностью управлять нашей жизнью под предлогом того, что, как и Бог когда-то, алгоритмы могут выбрать лучший из возможных миров. Мы должны использовать способность суждения, чтобы быть достойными нашей «монадности» и постепенно прийти к автономии. От механического турка, который в начале этой книги показал нам тот человеческий труд, который скрывается за ИИ, до «судьбы по-турецки», показывающей, что надо бороться с манипуляциями: турки нам очень пригодились!