Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта

А вот хороший пример деятельности, не требующей значительного здравого смысла, — портовая логистика, специальность стартапа Westwell, с которым я познакомился в Шанхае. В китайском масштабе стартап может иметь более сотни наемных сотрудников и при этом сохранять привилегию, размещаясь на какой-нибудь улочке вдали от башен и бульваров, где порой еще слышен звонок торговца, разъезжающего на велосипеде. По счастливой случайности директор компании, который просит называть его на западный манер Винсентом, учился в INSA в Лионе и бегло говорит на французском. Он засыпал меня объяснениями об умном порте, в котором грузы непрерывно разгружаются и загружаются. Алгоритм предсказывает малейшие передвижения — от расположения контейнера на борту до его движения по транспортным развязкам. Моряки Жака Бреля, которые поднимали лицо к небу и считали звезды, больше не нужны: в умном порту нет ни одной живой души. На демонстрационном изображении, которое показал мне Винсент, видно просчитанную до миллиметров карусель кранов и грузовиков. Westwell поставил оборудование уже в пятнадцать китайских портов. В следующий раз, увидев этикетку «Сделано в Китае», я вспомню об этом непрерывном, тихом, хирургически точном движении товаров, доносящем до нас одежду, которую мы носим, и игрушки, которые мы дарим своим детям.

Преимущество китайских предпринимателей, четко отличающее их от американских коллег, увязших в этических кодексах, состоит в их откровенности. Винсент заявил мне, что конечная цель Westwell — полностью автоматизировать управление портами благодаря способности ИИ к обучению. Уже сегодня его система сократила число контролеров-людей в каждом порту с сорока до шести. Завтра грузовики смогут передвигаться по пространству порта автономно. Приведет ли это к созданию новых рабочих мест? Нет. Но тем лучше: технология снижает издержки, повышает грузооборот порта и исключает несчастные случаи. Остающиеся проблемы, например разметка на парковке, которая плохо прочитывается при распознавании изображений, будут окончательно решены в портах нового поколения: их сразу проектируют так, чтобы обойтись без суждения человека.

Энтузиазм Винсента оказался поистине безграничным. Однако, как он сам признаёт, порт — это закрытая среда. Логистика контейнеров — своего рода огромный кубик Рубика: компьютер всегда сможет найти лучшие комбинации, достаточно оптимизировать потоки. Но все равно это не та задача, которая повторяется в неизменном виде. Параметры все время меняются, в порту не бывает и двух совершенно одинаковых дней. У алгоритма есть способность адаптироваться к постоянно меняющимся сценариям, если только они не требуют внешнего источника знаний. Не нужно знать, откуда поступают товары, для чего они предназначены, на какой стадии находится коммерческая война с США или сколько лет капитану. Автоматизация может увенчаться успехом только в случае крайней изоляции. До ИИ можно было верить, что порт — это место, открытое в мир. На самом же деле это архетип закрытой системы, которая может обойтись без всякого мировоззрения, — редкое исключение в нашем сложном универсуме.

Конструирование автономных портов ex nihilo поднимает, однако, неприятный вопрос о сохранении традиционных профессий. Не возникнет ли искушения увеличить — в целях простоты или из экономического расчета — число подобных пространств, «непроницаемых для здравого смысла», во всех секторах экономики? Иными словами, хотя сегодня официант по-прежнему необходим для парижского бистро, возможно, завтра рестораны будут проектироваться так, чтобы обойтись без него? Что, если потребители постепенно забудут о самом принципе трактира — места общения с весьма сложными целями — и свыкнутся с комфортом таких забегаловок, как кафе Pret A Manger, где я встречался с Чунлонгом? Опасность не столько в появлении ИИ в реальном мире, сколько в такой трансформации этого мира, которая позволит ему приспособиться к ИИ.

Итак, будущее труда зависит не от неизбежной технологической эволюции, а от двойного социально-политического выбора: захотим ли мы сохранить «бредовые работы» и их человеческую, слишком человеческую абсурдность? Хотим ли мы создавать роботизированные, слишком роботизированные среды? Худший из сценариев — тот, в котором все люди посвятили бы себя бесполезным задачам и стали бы при этом жить в абсолютно стерильных пространствах. Я же предпочитаю сценарий, в котором оздоровленный капитализм позволил бы работать меньше, но сохранить несколько хаотичную сложность наших обществ.