Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта

Например, Джон Миклетвэйт — образцовый британский журналист, румяный, с непокорной прядью волос. Моя первая встреча с Джоном произошла около десяти лет назад, когда я лелеял безумную мечту работать для The Economist, моей пятничной библии, — еженедельника, основанного в 1843 году для защиты как свободной торговли, так и индивидуальных свобод и сохранившего свою идеологическую направленность до наших дней. В ту пору Джон Миклетвэйт руководил The Economist и любезно принял меня в своем кабинете в Мэйфер. Я целые сутки работал над статьей о будущем баржевого транспорта и считал, что довел ее почти до совершенства. Высказав ряд тонких understatements, Джон дал мне понять, что The Economist — это новостное издание, а не центр для языковой стажировки… Потом я встретился с ним через пять лет на большой конференции, посвященной Маргарет Тэтчер.

И вот теперь мне показалось, что пришло время для нашей очередной встречи, проходящей, получается, раз в пять лет. На этот раз я поехал к нему в штаб-квартиру новостного агентства Bloomberg News в Нью-Йорке, главным редактором которого он стал. Что именно мог думать об ИИ автор «Четвертой революции», сторонник модели минимального государства, которое в то же время должно оставаться гарантом равенства возможностей? Как этому уму, неумолимо реформаторскому и при этом идеологически размещающемуся в самом центре неолиберальной элиты, удается держать баланс между экономической эффективностью и уважением к людям?

Джон бегом пересек огромное открытое пространство офиса Bloomberg. У него была лишь пара минут, а в нескольких метрах стояла часть его команды, показывавшая знаками, что времени нет. Поскольку он так торопился, ответ оказался замечательно кратким. Конечно, есть некоторая озабоченность, связанная с неприкосновенностью частной жизни, однако в целом ИИ дает миру значительный прирост стоимости и полезности. В компании Bloomberg он позволяет персонализировать информацию, передаваемую клиентам, в зависимости от их вкусов, интересов и наличия свободного времени. А то, что относится к частным предприятиям, однажды должно стать истиной и для правительств, поскольку ИИ даст возможность создать лучше организованные, более быстрые и менее дорогостоящие государственные услуги. Если же я действительно желаю паниковать, я всегда могу прочесть недавно опубликованную в The Atlantic статью старика Киссинджера, который считает ИИ предвестием конца просвещения[100]. Но в конечном счете это все не очень серьезно…

Те же идеи бытуют в Niskanen Center, вашингтонском «мозговом центре», отколовшемся около четырех лет назад от весьма либертарианского Cato Institute. Работы Niskanen Center интересны мне потому, что эта молодая команда пытается найти определение разумного и прагматичного либерализма, стремящегося бороться с бедностью, лучше обращаться с беженцами и решать экологический кризис. В этом я вижу много общего с проблемами, поставленными аналитическим центром GénérationLibre, основанным мной во Франции. Niskanen Center защищает открытое общество, противоположное капитализму заговора, отстаиваемому администрацией Трампа. Правительство они считают «страховой компанией с армией», и мне нравится это определение. Также в наших разговорах затрагивается и гарантированный базовый доход, пусть даже мои собеседники пока еще не вполне к нему готовы. Но что касается ИИ, их позиция ясна: «Полный оптимизм». Нельзя отказаться от прозрачного общества, чьи выгоды, особенно экономические, значительно превосходят отдельные неудобства. Систематический аргумент в пользу частной жизни должен, таким образом, уступить место осмыслению механизмов контроля и регулирования. Но не сомневайтесь, жизнь станет лучше…