Дети начинают важничать и хвастаться друг перед другом, они могут преувеличивать свою значимость, собственные достижения и преуменьшать чужие. А иногда преуменьшать свои, пытаясь таким образом получить одобрение окружающих. Их сильнее ранит ощущение собственной незначительности и неважности в глазах других, когда товарищи не берут их в игры, обзывают, насмехаются или говорят:
Теперь связь и эмоциональная близость с близкими взрослыми подтверждается торжественными заявлениями в духе «я люблю тебя еще больше» и «я женюсь на всей своей семье». Лейтмотивом (не всегда, но часто) становятся сердечки как символы любви в разной форме: в рисунках и поделках. Появляются нежность, мягкость и глубокое неравнодушие. На этом уровне образ заботливого взрослого хранится в сердце ребенка, и ему гораздо легче на время расставаться с близкими без ощущения потери связи.
Гордон Ньюфелд говорит: «Когда дети привязываются на эмоциональном уровне, они могут выразить желание вступить в брак с родителем. Не имея представления о привязанности, Фрейд интерпретировал это явление с сексуальной точки зрения и называл его эдиповым комплексом и комплексом Электры. Желание ребенка вступить с нами в брак – это не более и не менее чем желание никогда с нами не расставаться, по той же причине женимся и мы. Дело в привязанности и желании быть вместе».
Во взаимодействии с другими детьми ребенок тоже может особенно выделять кого-то одного (даже если завтра это будет уже другой), говорить о нем или о ней с большей теплотой и мечтательностью. Дети могут играть в свадьбу, семью, говорить, что они в кого-то влюбились, могут по-детски смеяться над этими темами.
На этом уровне ребенок понимает, что его мысли и чувства скрыты от других, и он может выбирать, сообщать ли то, что у него на душе. Возникает побуждение открывать потайные уголки своей души только тем людям, с которыми он находится в эмоциональной близости. Суть психологической близости – в прозрачности. Секреты и невозможность выразить чувства и мысли разъединяют ребенка с родителем и становятся на пути углубления близости с ним. Это очень уязвимый уровень привязанности.
Если у ребенка есть какая-то тайна, он одновременно может стесняться или бояться поделиться ею с близким взрослым. Особенно если это не очень хороший поступок. При этом умалчивание заставит его чувствовать разделение, отдаление от своего взрослого. В здоровых отношениях ребенок доверяет свои секреты, переживания и промахи близкому взрослому, а тот помогает справиться со сложными ситуациями, утешает, заверяет в том, что никакой поступок не способен разрушить их отношения и не делает ребенка плохим.
1. Привязанность к взрослому не может быть чрезмерной или слишком сильной.
Мы отделяемся не от кого-то, а благодаря кому-то, то есть благодаря надежным отношениям с близким взрослым. Глубокая и надежная привязанность позволяет детям обретать все большую самостоятельность, сохраняя внутри себя ощущение безопасности и связи. Неглубокая или ненадежная привязанность будет заставлять ребенка сильнее «вцепиться» в близкого взрослого. Привязанность и самостоятельность – это две стороны одной медали. Взрослый приглашает ребенка в надежную, безопасную, приятную зависимость, дает ему уверенность в важности присутствия в своей жизни. При этом он принимает и растущую самостоятельность, индивидуальность ребенка, его стремление исследовать мир. Однако если ребенок вынужден слишком рано проявлять самостоятельность (потому что этого ожидают те, кто его воспитывает), а также жесткие дисциплинарные меры будут ожесточать ребенка и уменьшать возможность влияния взрослого на него.2. Привязанностью нельзя избаловать.
Избалованный ребенок не видит своих ошибок, не признает свои неудачи, не готов проигрывать, отказывается видеть свои несовершенства, его «заклинивает» на получении недоступного, он не признает границ[5], его легко спровоцировать. Такое поведение связано не с тем, что ребенка слишком сильно любили, а с тем, что взрослые не давали ему встретиться с естественным ходом жизни, расстраиваться, грустить и плакать, предлагая свое утешение и поддержку.