Константинополь. Последняя осада. 1453

Галлиполи, «отечество защитников веры», являлся городом-талисманом для турок и удачным местом для начала похода. (Именно здесь османы захватили свой первый в Европе плацдарм после неожиданного землетрясения.) Моряки были охвачены желанием начать священную войну и осуществить завоевание. Флот вышел из Дарданелл и двинулся вверх по Мраморному морю. Очевидно, команды отправились в путь «с радостными возгласами; гребцы распевали песни; все подбадривали друг друга криками», но на деле энтузиазм мог быть и не столь бурным: многие гребцы, по всей вероятности, христиане, трудились лишь по принуждению. Согласно позднейшему хронисту, «ветер, посланный Богом, гнал суда вперед», но в действительности все могло быть иначе. К этому времени преобладающим стал северный ветер, так что плыть по Мраморному морю приходилось против ветра и течения. Сто двадцать миль до Константинополя представляли собой нелегкий труд для гребцов.

Новость о продвижении галер распространялась по побережью, обгоняя их. Изумление смешалось с паникой. Как и в случае с армией, Мехмед осознал, какой психологической ценностью обладают крупные соединения. Именно вид моря, покрытого веслами и мачтами, повергал в ужас жителей греческих деревень на побережье. Наиболее заслуживающие доверия подсчеты численности османского флота сделали опытные моряки-христиане, такие, как Джакомо Тетальди и Николо Барбаро (их цифры куда достовернее, нежели те, что называли весьма впечатлительные неспециалисты в морском деле). По их оценкам, численность колебалась от двенадцати до восемнадцати полностью укомплектованных военных галер — сюда входили и биремы, и триремы, затем от семидесяти до восьмидесяти фуст меньшего размера, около двадцати пяти парандарий — тяжелых транспортных барж, и некоторое количество легких бригантин и других посыльных палубных судов, что в целом составляло сто сорок единиц. Появившись на западной линии горизонта, они представляли собой поистине устрашающее зрелище.

Весть о том, что Мехмед усиленно занялся реконструкцией флота, достигла Города задолго до появления его кораблей, и у защитников было время тщательно продумать собственные планы относительно войны на море. 2 апреля они перекрыли Золотой Рог гигантской цепью, надеясь создать безопасную гавань для своих судов и уберечь от нападения ненадежные стены, ограждавшие Город с моря. Такая мера неоднократно применялась в истории Города. Еще в 717 году цепь была натянута через пролив, пытаясь помешать движению кораблей осаждающих мусульман. 2 апреля, согласно Барбаро, «мы приготовили к бою три галеры из Таны и две узкие галеры», а затем их команды проследовали вдоль стены, ограждавшей Город с суши, дабы продемонстрировать свою военную мощь. 9 апреля все плавательные средства, доступные защитникам в гавани, объединили и привели в готовность, получив пеструю смесь судов, очутившихся здесь вместе по разным причинам. Тут были корабли из итальянских городов-государств и их колоний — Венеции, Генуи, Анконы и Крита, а также из Каталонии, один — из Прованса и десять византийских судов. В бухте находились галеры разных размеров, в том числе три «больших» (эти сухогрузы использовались итальянцами в морской торговле) — они обладали меньшей скоростью, нежели типичные военные галеры, но были массивнее их и с более высокими бортами, а также две «узкие галеры» с непрочным корпусом и низкой осадкой. В большинстве своем суда, стоявшие на якоре в бухте Золотой Рог в начале апреля 1453 года, являлись купеческими парусными кораблями (так называемые «круглые корабли» с высокими бортами, двигавшиеся за счет силы ветра — каракки с высоким полуютом и кормой, построенные из прочного дерева и оборудованные мачтами). Теоретически ни один из них не был боевым, однако в опасных водах Средиземноморья, где существовала угроза нападения пиратов, их отличия [от военных судов] могли сослужить хорошую службу. Их высота, а также выигрышное положение палуб и «вороньих гнезд» (марсовых площадок) давали им естественное преимущество над низкими военными галерами (если, конечно, их обеспечить оружием и укомплектовать опытными воинами). В тот конкретный момент истории военно-морского дела парусный корабль часто мог самостоятельно выдержать самую сильную атаку. Идея оснастки галер пушками находилась в зачаточном состоянии: подобные орудия, слишком малые и помещавшиеся чересчур низко, не могли создавать угрозу для каракки. Потребовалось еще пятьдесят лет для того, чтобы венецианцы изобрели эффективно действовавшую против кораблей пушку, которую можно было установить на галере. Более того, моряки из Венеции, а особенно из Генуи, чье выживание и благополучие целиком зависело от доблести, проявленной на море, чувствовали себя вполне компетентными, когда речь заходила о морском деле. Вместе они составили план.