Константинополь в VI веке. Восстание Ника

После бурной сцены на ипподроме в городе произошли сопровождавшиеся кровопролитием стычки между венетами и прасинами. Далее события развивались следующим образом. Префект города Евдемон, взяв под стражу нарушителей порядка из обеих партий и допросив различных лиц, узнал имена семи человек, виновных, как говорили, в убийствах. Четырех из них он присудил к отсечению головы, а троих - к повешению. После того как осужденных провезли на страх прочим по всему городу, их переправили на место казни - на другую сторону Золотого Рога. Но при исполнении казни сломалась виселица, и двое из осужденных - один венет, другой прасин, - упав на землю, остались живы [26, с. 473]. Их начали вешать во второй раз, и вновь они упали наземь. Собравшийся вокруг народ, видя в этом волю провидения, стал кричать:

"В церковь их!" [41, с. 183]. На шум вышли монахи близлежащего монастыря св. Конона. Они отвели двух чудом избежавших казни людей к морю и перевезли их в более безопасное место - церковь св. Лаврентия, расположенную у Золотого Рога, в квартале Пульхерианы. Префект города, узнав об этом, послал солдат окружить храм и сторожить получивших там убежище [26, с. 474].

Через три дня [26, с. 474], 13 января 24, начались иды, и по этому поводу вновь были устроены ристания на ипподроме. Но теперь не только прасины, но и венеты не были настроены смотреть зрелище. На протяжении 22 заездов (всего их бывало обыкновенно 24, каждый по семь кругов) они выкрикивали просьбу помиловать двух "спасенных богом" [26, с. 474], однако император упорно не удостаивал их ответом. Тогда разгневанные димоты провозгласили свой союз, восклицая: "Многая лета человеколюбивым прасинам и венетам" [26, с. 474]. Можно себе представить, насколько силен был накал страстей, насколько велик гнев народных масс, если димы начали скандировать аккламации, прославлявшие их единение, в тот момент, когда осталось всего два, по всей видимости, решающих заезда. Вопрос о том, наездник какой факции выйдет победителем, никого уже не волновал.

Объединившись, народ единодушно покидает ипподром. Восставшие взяли себе клич-пароль "Ника" ("Побеждай!") [26, с. 474; 35, т. I, А, I, 24, 10] 25, от которого это народное движение и получило свое название. По словам Иоанна Малалы, это было сделано для того, чтобы "солдаты или экскувиты не примешались к восставшим" 25а. Толпа бушевала, однако никаких конкретных планов в то время у восставших еще не было, что явно свидетельствует о стихийности этого народного движения.

Казалось бы, восставших в первую очередь должна была волновать участь приговоренных к смерти, но лишь вечером толпа отправилась к преторию префекта города, чтобы узнать о судьбе двух нашедших убежище в храме св. Лаврентия. Это ясно показывает, что казнь и все связанное с ней стали лишь поводом к восстанию.

Явившись в преторий префекта города, народ, по свидетельству Феофана, потребовал у префекта убрать солдат от церкви св. Лаврентия [41, с. 184]. Ответа не последовало, и восставшие подожгли резиденцию префекта города [26, с. 474; 41, с. 184]. Живо описана сцена у претория Прокопием Кесарийским. "Тогда,- пишет он,- городские власти Византия кого-то из мятежников приговорили к смерти. Объединившись и договорившись друг с другом, члены обеих партий захватили тех, кого вели [на казнь], и тут же, ворвавшись в тюрьму, освободили всех заключенных там за мятеж или иное преступление. Лица же, находившиеся на службе у городских властей, были убиты..." [35, т. I, А, I, 24, 7-8] 26. От претория префекта города восставшие направились к Халке 27, где также имелась тюрьма [28, с. 153; 227, с. 169; 26, с. 474; 35, т. I, ?, ?, 24, 9], и подожгли ее. Огонь охватил большую часть города. В тот день от пожара погибли храм св. Софии, портик Августеона, а также находившиеся на этом форуме здание сената и бани Зевксиппа [26, с. 474; 35, т. I, А, I, 24, 9; 41, с. 184]. Наряду с государственными постройками восставшие, по свидетельству Феофана, громили и частные дома: "...и, входя в дома, они разрушали их до основания", - пишет он [41, с. 184]. Прокопий же уточняет, какие именно дома пострадали от гнева мятежников, указывая, что в тот день "погибли многие дома богатых людей и большие богатства" [35, т. I, А, I, 24, 9]. Благонамеренные граждане, непричастные к беспорядкам, как их называет историк, в страхе бежали на азиатский берег Босфора [35, т. I, А, I, 24, 8].

Итак, восстание в первый же день приняло характер широкого социального движения. Начав с оскорбления императора, что выразилось в массовом уходе со зрелища, толпа отправилась затем в резиденцию префекта города - первого члена сената и второго после императора человека в городе, сожгла ее вместе с располагавшейся в ней тюрьмой, выпустив политических заключенных. Кроме того, в тот же день были разрушены важнейшие государственные здания, окаймлявшие центральную площадь столицы, а также дома многих константинопольских богачей.