Константиновский равелин

— Вес это я вам показал совсем не для забавы! Сегодня или завтра нам придется столкнуться с врагом, и тогда каждым из вас должен будет уметь проделать то же самое! У нас есть еше несколько часов, и я обучу вас всему, что знаю сам. Занятия начнем сейчас же по парам. Один нападает — другой защищается, и наоборот!

Евсеев выстроил пары по кругу, а сам вышел с одним из матросов в центр и показал несколько приемов. Тут была и «мельница», после которой, нелепо взмахнув руками. нападающий кувырком летел за спину защищающегося, и «захват руки», после которого нападающий, корчась от боли, мгновенно приседал на корточки, и молниеносная «подсечка», когда нападающий плашмя грохался на спину и ему оставалось только ждать очередного удара.

ГЗсе это сразу захватило матросов, и они с увлечением принялись за разучивание приемов. Евсеев ходил между парами, подправлял, подсказывал, показывал, как правильно выбрать прием для отражения нападения...

Как это всегда бывает, сразу нашлось несколько человек. которые быстрее и правильнее других усвоили приемы борьбы, и теперь, сами горячась и волнуясь, они старались передать товарищам все, что было понято ими. Так стихийно выделилась целая группа инструкторов, м Евсеев увидел, что он больше здесь не нужен.

Приказав Остроглазову заниматься шлифовкой приемов, он ушел к себе в кабинет.

Здесь наконец он смог проанализировать все, что произошло с утра. Конечно, отход наших частей был страшным, невероятно тяжелым ударом, но именно к этому готовил он и себя, и своих людей. И это ничего, что некоторые приуныли — главное, что нет пока пи трусов, ни паникеров! И все же-—каков будет первый бой? Как поведут себя люди под смертельным огнем? Сколько времени удастся продержаться против давящего безмерным превосходством врага?

Нет ответа на эти вопросы! А как бы хотелось заглянуть наперед, чтобы все выверить, продумать, взвесить... Первый бой!

Евсеев сел за стол, тяжело подперев голову руками, и смежил веки. Так он просидел несколько минут, не меняя позы, пока не почувствовал, что в кабинете находится еще кто-то кроме него.

Будто очнувшись от сна, он быстро открыл глаза и увидел в дверях запыленного, стеснительно улыбающегося военного с чемоданом и перекинутым через руку плащом. Очевидно, он стоял уже давно, не решаясь потревожить хозяина. Теперь, поняв, что Евсеев не спит, он шагнул вперед и сказал с той же застенчивой улыбкой:

— Батальонный комиссар Калинин! Назначен в ваше распоряжение.

Несколько секунд Евсеев пристально, не отрываясь, рассматривал Калинина, словно старался угадать, кого ему прислали в такой ответственный момент, а затем легко встал и быстрыми шагами подошел к батальонному комиссару. Они немного постояли, смотря друг другу в глаза и проникаясь симпатией друг к другу. И сразу, будто они были давно знакомы, обращаясь на «ты», Евсеев стал расспрашивать:

— Ну, скажи, откуда к нам? Давно ли?

— Сегодня прилетел! Прямо из Москвы! Только что окончил академию имени Ленина.

— Из Москвы! — повторил Евсеев. — Ну, как она там, наша матушка? Как там народ?

— А сна — стоит! — улыбнулся Калипнч. — И народ на высоте! За вами тут затая дыхание следят. Верят, что выдержите!

— Да, да! — горько закивал Евсеев. — А мы отходим. Пока отходим! Не настало, наверное, еще наше время! Кстати, — всем корпусом повернулся он к Калинину, — ты знаешь наш боевой приказ?

— Знаю! В штабе сказали! — становясь серьезным, ответил Калинин.

— Ну, и... — испытующе посмотрел Евсеев па комиссара.

— Я сам попросился сюда, — тихо сказал Калянин.

— Хм! — только и смог произнести Езсеев от чувства восхищения и удовлетворения. — Да ты, оказывается, золотой человек! Ну ладно, ладно, не буду! — добавил он в ответ на протестующие жесты Калинина. — Сам не люблю дифирамбов! Знаешь что, — переменил Евсеев тему, — расскажи-ка лучше о Москве. Как там сейчас живут? Мне уже не верится, что на свете есть другая жизнь, кроме фронтовой.

— Живут трудно, — отвечал Калинин.— Сам знаешь — сейчас все идет для фронта. А вот я, — Калинин вновь улыбнулся, — вчера сельтерскую воду пил!

— Да ну? — удивился Евсеев, облизывая губы. — С сиропом?

— Представь себе, с сиропом! — подтвердил Калинин. — И продавщица такая, вся в белом, как в мирное время, и очередь у киоска. А? Здорово? Вот ведь полгода назад такого не было?

— Да-а, — согласился Евсеев. — Налаживается жизнь.

— Вода — что! — заговорщически наклонился Калинин. — Я тебе вот что скажу. Видел в Москве целый состав наших новых штурмовых самолетов. Летчики не нарадуются! Классные машины! Скоро, скоро немчура взвоет!

— Вот об этом ты и расскажешь людям! — обрадовался Евсеев. — Пусть знают, что за силы накапливает страна! А то ведь некоторые того... Приуныли... А сейчас иди мойся, чистись, словом, приводи себя в порядок. Располагайся как хочешь в этой комнате, а я схожу распоряжусь, пока не поздно, насчет эвакуации раненых.