Песни Пятой Эпохи-1: Копье и Лавр

Глава 1. Огненные стрелы

Ио давно полюбила ночные караулы на море.

Днем Орифия слишком уж светлая и шумная. Под лучами солнца белокаменный город горит и сверкает так, что глазам больно. В гавани толкутся корабли, на пристанях крик и толкотня, а с рыночной площади несется гул десятка наречий. Хорошо, конечно, что полис процветает. Да только уху и глазу отдохнуть не на чем.

Иное дело ночью. Теплые бархатные сумерки сползают с северных гор, в окнах зажигаются уютные огни, и волны ритмично плещут по побережью. В такие минуты Орифия становилась для Ио не шумным полисом, но теплым домашним очагом. Великая честь — стоять на страже этого тепла и покоя.

В темноте, дальше от берега, промелькнули смутные силуэты. Ветер донес до триремы треск снастей и крики о помощи. Ио нахмурилась и вгляделась во мрак.

Пираты. Должно быть, вылазка с Бербарии; на южных островах еще пряталось немало разбойничьих баз. Что они здесь забыли?

— Капитан, — молодая женщина в доспехе младшего командира подошла к Ио сзади. — Неспокойная будет ночь, а?

— Это точно. На кого им нападать среди ночи, вот в чем вопрос.

— Кажется, ювелиры ждут судно с партией жемчуга. Но его должны были доставить только к утру.

— Кому-то не терпелось выставить товар на рынке до рассвета. Ладно, подавай сигнал сестрам.

— Слушаюсь. А на берег?

Ио прислушалась к шуму вдали, прикинула шансы. Ночь безлунная, морской бой будет трудным. Помощь не помешает.

— Да. Ораторам Тоскара и Птуна.

— Есть, капитан.

Сигнал подали быстро. Краткие вспышки фонарей замелькали на караульных триремах. С берега ответили огоньки дозорных башен.

***

Лезвие жертвенного ножа скользнуло по запястью оратора. Рослый мужчина стоял перед алтарем на коленях; тело его было покрыто шрамами, лысина блестела в свете факелов.

— О Тоскар, податель смерти, отец доблести! Как муж на поле брани, проливаю я эту кровь в твою честь! Благослови наших защитниц в эту ночь! Благослови их руки твердостью, благослови их стрелы пламенем, благослови их клинки смертью!

Кровь пролилась в белое как полдень пламя, горящее на жертвенном алтаре. Оно горело без дров или угля, а жар его не обжигал оратора, стоявшего к алтарю почти вплотную.

На миг великий храм озарился багровым светом, с жертвенника к потолку взлетели искры. Дым, пахнущий потом и каленой сталью, устремился к небу.

Бог-воитель принял жертву.

***

— Птун, вождь ветров, владыка волн! Для верных тебе да будет попутным ветер и ласковой волна! Прими же знак нашего почтения!

Молодой оратор опустил руки в большую чашу с морской водой. Он зачерпнул пригоршню мокрых серебряных монет и бросил их в жертвенное пламя.

Серебро сгинуло в огне, не оставив ни капли расплавленного металла. Хлынувший к потолку дым отдавал солью, свежей рыбой и разрядами грозы над морем. Стены храма дрогнули, когда по ним прокатилось подобие громового раската.

***

Когда триремы подошли к месту схватки, Ио тихо выбранилась сквозь зубы. Дело было даже хуже, чем они думали.

Стая юрких судов под черными парусами гнала по волнам массивное торговое судно. Так волки гонят к лесу тучную, испуганную овцу. Гарпуны и крюки летели в оба борта несчастного купца, стремясь опутать и удержать его для абордажа.

А рядом на волнах покачивались перевернутые и разбитые остовы маленьких лодочек. Орифийские рыбаки, вышедшие на ночной промысел. Должно быть, какой-то из кораблей налетел на них в горячке погони, или же их потопили неудачными залпами.

Капитан стиснула зубы. Гибель свободных граждан взывает к отмщению.

— Фаланга! Стрелы на тетиву! Целься!

Лучницы, как всегда, повиновались без промедления. Один удар сердца, чтобы выхватить стрелу из колчана и натянуть тетиву. Еще один удар, чтобы прицелиться в темные силуэты пиратских кораблей.

Первый выстрел в ночном бою всегда самый сложный. После него становится легче.

— Огонь!

Стрелы засвистели в воздухе.

Еще не достигнув цели, в высшей точке полетной дуги, стрелы занялись огнем. Пламя плясало на стальных наконечниках, не питаемое никакой смесью или растопкой, но жаркое, как маленький костер.

Тоскар-воитель явил свою милость.

В это же время ветер переменился. Черные паруса беспомощно схлопнулись, корабли бербаров сбавили скорость. Даже в темноте попасть по такой мишени для опытной лучницы с твердой рукой не больно-то сложно.

Горящие стрелы вонзились в борта, пробили черный холст парусов, посыпались на палубы. Гортанные крики и проклятия бербаров огласили ночное море.

Каждый пиратский корабль превратился теперь в большое огненное пятно в темноте. Вот почему после первого выстрела становится легче.

С большей частью вражеских судов не пришлось даже сближаться для абордажа. Паруса прогорали дотла. Экипаж бросался в море, спасаясь от пламени. Оставалось только дождаться, пока эти суда догорят и спаленными деревянными остовами пойдут на дно.

Но один корабль стрелы все-таки не достали. Видя, что удача столь безжалостно им изменила, пираты спешно повернули судно назад, на Юг. При виде этого бегства глаза Ио мстительно сузились.