Корейская волна. Как маленькая страна покорила весь мир

Причина такой ситуации ужасает. «Существует много групп, выступающих против усыновления. Группы, которые в первую очередь считают, что сирот вообще не следует отдавать на усыновление. Кроме того, они утверждают, что данные родителей не регистрируются должным образом». Поэтому поиск биологических родителей очень затруднен. И, получается, в подобной ситуации страдают самые невинные.

Наконец дело сдвинулось, благодаря приюту Хольта. «Там отыскали нужные данные и послали письмо моей матери». Две недели спустя она ответила, что хочет встретиться с сыном. На самом деле именно поэтому она и оставила свой адрес в приюте с самого начала: «Она ждала меня», – уверен Грей. Долгожданное воссоединение произошло на станции Hapjeong в Сеуле. Биологическая мать Дэниела приехала из своего родного города. «Она крепко обняла меня и сказала «Oreh gan man i eh yo», что означало «прошло так много времени».

«Она спросила меня, как я, здоров ли я. Спросила, чем я занимаюсь». Она также сообщила ему его настоящий возраст: оказалось, он был на один год старше, чем его уверяли.

Когда биологическая мать отдала Дэниела на усыновление, она убрала год, считая, что у ребенка помладше больше шансов быть усыновленным.

Дэниел решил остаться в Корее, что можно считать достаточно смелым поступком, учитывая враждебное отношение страны к усыновленным за границу детям. Сейчас незаконнорожденные имеют официальный статус без заявления об отцовстве, но многим корейцам не нравятся их западные фамилии. «До сих пор меня преследуют последствия, – рассказывает Дэниел. – Некоторые корейцы по-прежнему относятся ко мне негативно. Родители девушек, с которыми я встречался в прошлом, считали меня неполноценным человеком». Однако, несмотря на все препятствия, Грей заявляет, что чувствует себя настоящим корейцем. «Здесь мне более комфортно», – признается он.

Теперь он успешный бизнесмен в Сеуле, он снова выучил корейский и собирается жениться на корейской женщине. Он планирует отвезти свою биологическую мать в Делавэр, чтобы познакомить с приемными родителями. «Она сказала, что мечтает поблагодарить их».

Пока я слушала его, мне показалось, что что-то застряло у меня в глазу. Или кто-то рядом со мной нарезает лук.

Дай мне минутку. Фуф! Хорошо. Как трогательно!

История Дэниела убеждает, насколько здорово, что некоторые аспекты конфуцианства исчезли. А другие аспекты стали более размытыми.

Я заметила, что у молодых людей больше нет общепринятого, доведенного до автоматизма рефлекса уступить место пожилому человеку. В мое время (да, я знаю, как по-дурацки это звучит) дети буквально хватали за руку людей в возрасте, даже совершенно незнакомых, и подводили их к месту, на котором только что сидели сами.

Я также начала замечать, как молодые люди кричат на пожилых. Вспомнила странную тридцатилетнюю женщину с ярким макияжем в сеульском метро, которая носила зеленый прозрачный козырек от солнца. Она кричала и визжала, что мои родители якобы затерроризировали управляющего станции вопросами. Я могу с полной уверенностью сказать, что я никогда не был свидетелем такого инцидента в Сеуле во времена моего детства.

Возможно, мое описание корейского характера покажется излишне жестким. Но именно благодаря ему и появилось все самое лучшее в нашей культуре. Пожалуй, наиболее точно эти национальные особенности – гнев, конфуцианские принципы и поклонение природе – отражает знаменитая острая корейская кухня. Или, как назвал ее один американский шеф-повар корейского происхождения, «агрессивная».

– 5 —Кимчи и комплекс неполноценности капусты

В настоящее время в США существует несколько корейских ресторанов со звездами Мишлен. Данный факт до сих пор шокирует диаспору корейцев. Словно шрамы из детства, многие из нас до сих пор помнят, как наши некорейские друзья открывали наш холодильник, чтобы перекусить, и их словно отбрасывало прочь запахом корейского национального блюда – острой квашеной пекинской капусты, которая называется кимчи. И так вели себя не только детей. Знакомый корейский врач, работавший в известной больнице Бостона в начале своей карьеры, рассказывал своему боссу, что медсестры жалуются на его дыхание. Тогда его жена изменила рецепт кимчи, решив добавлять меньше чеснока.

Во времена моего детства быть корейцем в Америке значило то же самое, что быть курильщиком. Мы считались изгоями, вонючими и с мерзкими привычками, из-за которых наши друзья иногда не хотели с нами играть. Бобби Квак, успешный предприниматель, работающий в Нью-Йорке, слишком хорошо знаком с таким сценарием.