Королев. Главный конструктор

Валентин Петрович слушал музыку – и размышлял над феноменом Королева, определяя для себя границы в отношениях с ним. Их нельзя переступать. Нельзя уподобляться и подчиняться королевскому оркестру. Совет по движкам стал последней каплей. Любая слабинка – и в ее щель тут же проникнет затягивающий аркан королевской власти. Уже и Малышев смотрит на Королева буквально как на гения, и маршал Неделин пляшет под его дудку. А для многих фигура в помятой шляпе и каком-то нелепом пальто, – Глушко грустно усмехнулся, – просто икона. Мог бы я так одеваться? Нет. Все должен быть у человека красивым, еще Чехов об этом писал, одежда тоже.

А Королеву плевать на вещи, на свой внешний вид, сутками способен жить в ОКБ, не меняя рубашку. Никакого личного пространства у него нет, иногда на неделю выберутся с женой на любимое Черное море, видимо, только там он сбрасывает с себя груз руководства… Нина его, надо признать, весьма мила и по-женски тактична, играет в большой теннис, ножки показывает. И очень красивые торты присылает на полигон. Есть у нее эстетическое чувство. Она крепко держит Сергея. Чем? Наверное, любовью и заботой. Он ведь, вторично женившись, перестал смотреть в сторону девушек, конечно, по-прежнему их воспринимает как весенние цветы, но, похоже, абсолютно верен. Как-то в Кап. Яре после удачного пуска за ужином с шампанским сказал: «Моя женуленька меня, видимо, околдовала»…

«…околдовала…» Глушко задумался. Королев суеверен. Впрочем, и многие летчики суеверны, система защитных ритуалов помогает людям справиться со страхом смерти. А Королев начинал как пилот, попадал в критические для жизни ситуации, да и с Колымы выбрался чудом. Иногда и очередная ракета, надо признать, тоже летит благодаря чуду. Благодаря его убежденности, что она полетит.

Глушко встал, прошелся по комнате. Он любил красивую мебель и домашний кабинет обустраивал сам: дорогой стол, удобное кресло, любимые книги, на шкафу скрипка…

Теперь постоянно Королев привлекает ученых самого разного профиля к работе ОКБ. Однако все нити созданной кооперации железно держит в своих руках. И прав: Келдыш и научная братия могут многое рассчитать, но далеко не все, а производственники без постоянного контроля расслабляются: гайка не в ту сторону посмотрит или винт забудут – авария обеспечена.

И все-таки откуда такая сила у Королева? Такой силой, сходной с гравитацией, обладали основатели новых религиозных течений. Природу ее люди еще не разгадали, но подчиняются ее воздействию. Если предположить, что каждый человек имеет поле энергии, об этом еще в начале 30-х годов говорил Лангемаку один писатель, писатели часто предугадывают будущее науки, Георгий Эрихович, правда, сомневался, но воспринял рассказанное с интересом… Тогда природа буквально гипнотического влияния Королева становится понятной: он умеет индивидуальные энергии объединять, затем черпать силу из общего энергетического поля и делиться частью полученной силы с другими, «заряжая» человека и заражая своей верой в победу.

Глушко усмехнулся. Красиво, конечно, но неубедительно. Если отвлечься от непроверенной, потому пока спекулятивной «энергетической гипотезы», все равно придется признать очевидное: судьба определила Королева точно на его место – искусство руководить коллективами его природное свойство. И он очень умен. И крайне интересен в решении технических вопросов: долго сомневается, выслушивает самые разные мнения, прорабатывает различные варианты и в какой-то момент принимает решение, скорее всего интуитивно, после чего проявляет такую мощь в его осуществлении, что любые препятствия рушатся, а над, казалось бы, непреодолимой бездной вырастают мосты.

Все-таки он великий человек. Глушко выключил радио и стал собираться: предстояла командировка в Тюратам. Однако без двигателей его ракеты только гремящие консервные банки!

* * *

Весной степь покрылась красными тюльпанами.

За коричневато-серой Сырдарьей – пустыня Кызылкумы, еще дальше отары овец и юрты чабанов-казахов, чуть ближе древняя крепость Джетыасар, помнит она древний караванный путь от Тянь-Шаня к Волге.

На разъезде Тюратам с давних пор останавливались поезда, чтобы передохнуть в пути и заправиться водой, и потому обитала там постоянно горстка русских механиков-отшельников, обслуживающих разъезд и насосную станцию. Бродила по раскаленной степи местная легенда, будто одному из старожилов за несколько лет до высадки из поезда первого десанта во главе с лейтенантом Игорем Денежкиным приснился сон: в морозный полдень останавливается в Тюратаме поезд, и оттуда выскакивает множество людей в зимней военной форме.

– Ох, не к войне ли сон, – испугалась его жена.

– Да чего в сны-то верить, – сказал муж. – Замерз ночью, все оттого. И еще вроде начали они сразу стрелять… Не в меня – в небо… Помнишь, старик-казах к нам однажды приходил за водой? Он рассказывал: в этой степи в древние времена жил Черный пастух, великан, он стрелял из огромной пращи раскаленными камнями. Они падали и прожигали землю, оттого на ней не растут деревья… Чабаны зовут степь пупом Земли.