Королев. Главный конструктор

Присоединенное здание Королев сделал территорией № 2, «космическим крылом» ОКБ-1, возглавляемым Константином Давыдовичем Бушуевым. Правда, через три года Королев вернул и космос, и своего заместителя Бушуева к себе: грабинская территория потеряла специфику, став просто продолжением ОКБ-1, а генеральский кабинет на тридцать лет занял Борис Евсеевич Черток. Острословы поговаривали, что ради кабинета он и «подсидел» Бушуева, мол, Черток еще с Германии мечтал быть генералом и обожал «шикарную мебель». Вопреки острословам Бушуев и Черток тесно дружили и после «дислокации». Конечно, причина перестановок иная: в довольно долгий период реорганизации Королев прикрыл Бушуевым собственную роль в поглощении ЦНИИ-58, а отделение «космического крыла» предпринял как тактический ход для разжигания интереса грабовцев к новой для них научной теме и одновременно – для убеждения «дяди Мити», что самое важное для ОКБ-1 все-таки военные разработки, а все остальное, космическое, несколько в стороне. Но поскольку космос был главным для Королева, когда побочные цели были достигнуты, он вернул его себе.

* * *

Как-то раз на расширенном заседании Королев показал пальцем на Раушенбаха, перешедшего к нему в ОКБ-1, и грозным тоном произнес:

– Вот человек, который всегда нам мешает. Предсказывает всякие неприятности: это, мол, не получится, это откажет. Просто никаких сил нет с ним работать!

Все гневные взгляды устремились на виновного. Кто-то выкрикнул:

– Точно! Проходу от него нет с его помощниками!

– Пилюгин за него горой! – раздался другой голос.

– При чем тут он? Они живут с Келдышем на разных полюсах, – шепнул Рязанский Кузнецову.

– Как совет, так шторм, – тихо ответил ему Кузнецов.

Пилюгин начал нервно мастерить из бумаги коробочки.

Раушенбах вспоминал: «Я сижу, не знаю, куда деваться. Все смотрят с осуждением: вот негодяй какой – мешает Королеву работать!.. А Королев выдерживает паузу, снимает с лица гневное выражение и совсем другим, почти нежным голосом добавляет: “И, представьте, всегда оказывается прав. Если уж сказал, что не будет работать, обязательно это устройство отказывает…” Ну, а я на этом совещании нечто в подобном роде и утверждал. И согласились, в конце концов, со мной, наверное, не столько под влиянием моих аргументов, сколько под влиянием разыгранного Королевым спектакля – был он великий мастер и на такие номера…»[80]

В мае 1958 года в зале заседаний на техсовете горячо обсуждали представленный отделом Тихонравова уже готовый проект корабля, состоящий из кабины для человека и приборно-агрегатного отсека.

– Космолет… – начал было Феоктистов.

Королев недовольно вскинулся и спросил на украинском:

– Що за прiзвисько?

– По-моему, неплохое название, – проговорил Максимов.

– Лучше «Звездолет», – предложил Ивановский.

– Мы не фантасты все-таки – возразил Цыбин.

– Космолет подходит! – уперся Феоктистов.

Королев посмотрел на него исподлобья:

– Циолковский писал о воздухоплавании, вот и давайте назовем просто – корабль. Корабль-спутник.

Не всем понравилось предложение Сергея Павловича, но Главный есть Главный.

– Растекаться по древу не будем, сейчас у нас вопрос, как вернуть корабль на землю. Давайте колес не изобретать, вспомним, что мы уже имеем. И говорим коротко и по существу.

Все заговорили, перебивая друг друга:

– Идем на неоправданный риск! Корабль сгорит, входя в атмосферу!

– Вся наша работа – риск!

– Да, нужно защитное покрытие!

– Но без тормозной установки тоже не обойтись!

– Не забывайте про вес!

– Общую массу корабля надо свести к минимуму, это облегчит спуск.

– А может, все-таки не стоит возвращать весь корабль на Землю?

Все посмотрели на Феоктистова. Некоторые – с большим удивлением.

– Тогда и теплозащитное покрытие нужно будет только для отдельно спускаемого на Землю аппарата, а приборно-агрегатный отсек защищать не нужно, что упростит задачу!

– Не слишком ли решительно? – Королев записал что-то на листочке, обвел всех пронзительным взглядом и начал жестко и детально критиковать этот вариант.

Но Феоктистов не сдался, угадал: «Главный применяет один из своих виртуозных приемов, называвшийся “развалить избу”. Был у него и такой метод решения проблемы. Выступит на совещании с разгромной критикой наиболее смелого варианта, а потом слушает: найдется ли кто такой отчаянный, чтобы возразить и оспорить доводы самого Королева. Если предложение было дельным, серьезным, защитник непременно обнаруживался. И тогда Королев вдруг становился на его сторону. Назывался этот прием “развалить избу”. Если, мол, есть у нее, то бишь у идеи, настоящий хозяин, то возьмет ее под защиту, а если нет, значит, идея мало чего стоит. Шаманство!» [81]

– Приборно-агрегатный отсек можно отстыковать. А спускать только ту часть корабля, где будет человек, – проявил упорство Феоктистов.

– А как спускать?

Опять все заговорили, яростно заспорили. В конце концов пришли к выводу: пока самое надежное и проверенное – парашютная система.