Королев. Главный конструктор

Я сделал и еще один вывод и довольно печальный из своих наблюдений: устаю страшно и даже не только физически, а как-то морально или душевно. После напряженной работы плетусь без сил, ложусь и проваливаюсь в пустоту сна, а проснувшись, чувствую себя неотдохнувшим.

Это очень плохо, я раньше этого не замечал за собой, и утомление бывало простым обычным и проходящим после отдыха, даже короткого.

Летят золотые годы, и они же неумолимо сказываются во всем этом! Как все же мало времени отведено человеку на его творческую сознательную жизнь – и для труда, и для благ жизни! Это так!

Я тоже часто и много о тебе думаю, мой родной и нежный друг, и самый мой любимый человек на всем белом свете!..»

* * *

И вот настал день пуска.

4–7 октября 1959 года. Тюратам.

– Сергей Павлович, радиокомплекс работает нормально. Осталось проверить ФТУ[84].

– Петр Федорович, проверяйте!

Брацлавец с гордой улыбкой глянул вслед Королеву: десятки раз делались проверки, и сейчас ведущий телеинженер ленинградского НИИ был абсолютно спокоен. Цикл фотографирования рассчитан на 55 минут, программное устройство работало четко – не подводило. Для передачи первых в мире фотоснимков обратной стороны Луны на Землю все готово!

И вдруг – сбой!

Брацлавец резко побледнел, на лбу выступил ледяной пот. 56 минут, 57, 58, 59, 60, 61, 62! Программа выдала 7 лишних минут! Неужели какая-то ошибка и – крах всего?! Что делать, что делать, резко запульсировало в мозгу, точно по его извилинам запрыгали, насмехаясь, лунные человечки, стуча каменными подошвами. Это как-то Женя Токарь, эксцентричный, но очень одаренный сотрудник Раушенбаха, пошутил, мол, встретят «Луну-3» на темной стороне ночного светила синие мстительные лунные обитатели. Вспомнились и мрачные слова Андрея Борисовича Северного: «Провальный план, сразу предупреждаю. Никаких фотографий обратной стороны Луны мы не получим…» Правда, Северный считал причиной обязательной неудачи солнечную радиацию…

Все эти мысли пронеслись вихрем. А над полигоном Тюратам время точно застыло на 62-й минуте.

– Что у вас там случилось? – Королев снова стоял рядом с Брацлавцом. Его зрачки сузились, но голос Главного звучал ровно.

– Непонятный сбой в программнике.

– Что значит «непонятный»?! Кому, как не вам, понимать все в ФТУ?

– Надо разбирать и смотреть.

– Даю вам два часа. Разбирайте станцию – и в лабораторию!

В лаборатории собрались все: от монтажников, быстро водрузивших ФТУ на стол, до огорченных заместителей Королева. Народ столпился вокруг Брацлавца: дыхание взволнованных людей начинало сдавливать ему затылок и виски.

АМС «Луна-3». Макет. 1970-е годы

[Музей космонавтики]

Стремительно вошел Сергей Павлович. Никто не шелохнулся: все глаза были буквально примагничены к столу, будто на нем стояло не ФТУ, а восседал сам дух Луны, препятствующий проникновению человека в свои тайны.

– Все вон отсюда! – крикнул Главный – и остановившееся время вздрогнуло и ожило. – Чтобы ни одного лишнего здесь не было! Поставить охрану с автоматами у дверей! Никого не пускать!

Королев вышел первым – и, приостановившись на мгновение, оглянулся: за ним высыпала толпа. А за ней проскользило непонятное туманное облако: таких аномальных явлений было немало на полигоне, никто уже не обращал на них внимания, все загадочное списывая на атмосферу. Проскользило – и рассеялось.

Если не запустим сейчас, думал Королев тревожно, придется отложить еще на год. А ведь американе тоже не дремлют, нельзя промедлением дать им шанс обогнать нас! Нужно торопиться.

Устал, конечно. Еще этот ненужный полет в Москву из-за споров, какая выдержка для фотоснимков окажется лучшей. Лишняя, только изматывающая суета – Брацлавец верно сообразил: с короткой хорошие получаются кадры.

Устал. И Нина тоскует. Сейчас бы к ней…

Нельзя! Мы открыли космическую эру – и обязаны не сбавлять темп! Потому многое решаем на ходу! От этой спешки и ошибки.

Зал «Утро космической эры»

[Музей космонавтики]

Навстречу попался один из молодых сотрудников, доработавших прямо на полигоне систему электропитания.

Хороший парень. Но не до бесед сейчас. Все в напряжении…

Миновали друг друга молча.