Королев. Главный конструктор

Кроме Белки и Стрелки в космос на том же корабле слетали две белые крысы, белые и черные мыши. Отправлены были и вернулись семена растений. Циолковский считал, что на обитаемых орбитальных станциях, которые он не очень удачно называл колониями, можно взращивать все необходимое для жизнедеятельности человека. Королев начал проверять это экспериментально, вспомнив первые опыты Цандера: ученые должны были убедиться, что семена, побывав на орбите, дадут всходы, – и определить, будут ли в растениях изменения.

В то же время Королев занят контролем над разработкой четырехступенчатой ракеты-носителя «Молния». А весной попытались запустить «Луну-4».

Над Тюратамом гулял теплый ветер, еще не носивший пыльные вихри. Уже кое-где проклюнулись степные дикие тюльпаны, все казалось таким мирным и надежным.

– Зажигание!

– Пуск!

Внезапно пламя рванулось в сторону – отпала боковая часть ракеты – взрыв! Тут же – второй! Из МИКа выскочили люди: выбило оконные стекла, взрывной волной вышибло двери. Был серьезно поврежден и стартовый комплекс.

Неприятно, но в Москву об аварии сообщать надо.

– Счастье, что жертв нет, – говорил маршал Неделин Королеву.

Жертв нет, повторил Сергей Павлович и поймал себя на тревожной мысли: сейчас нет, скоро будут. Отогнал непрошеную мысль, подумал спокойно и трезво: техника новая, тревоги понятны, никто от аварий не застрахован.

Хрущев, взявший чемпионский разбег на трассе космических побед, остановиться уже не мог: о неудачных пусках не должны были знать ни в СССР, ни за рубежом, а данные иностранной разведки нетрудно списать на лживые и клеветнические «вражеские голоса». В СССР, считал Хрущев, не должно быть аварий, тем более с ракетной техникой, – зарубежный противник обязан бояться советской мощи, а советские люди пусть спят спокойно, веря партии, ведущей в светлое будущее их детей и внуков.

Никита Сергеевич сам верил в скорое наступление светлого будущего.

* * *

28 июля 1960 года отправили в космос двух собачек – Чайку и Лисичку. Казалось, учли абсолютно все, инженеры и конструкторы утверждали: с техникой полный порядок.

– Пуск!

Ракета-носитель пошла ввысь нормально, но через несколько секунд опять подвела «боковушка»: взорвался двигатель, ракета сгорела вместе с маленькими пассажирами.

Погибли и две другие собаки, отправленные на орбиту вокруг Земли, Пчелка и Мушка. Полет начался и проходил успешно, подвела командная автоматика: спуск должен был произойти на чужой траектории. Из-за конспирации по команде с Земли корабль уничтожили.

Терпели аварии и американские ракеты. В параллельном космическом сюжете пульсировали сходные коллизии.

– Нам американе наступают на пятки, во главе с фон Брауном, после неудач их новый спутник «Пионер» поддерживал связь до удаления на 36,2 миллиона километров. И пытаются в ускоренном темпе создать корабль «Меркурий», чтобы послать на земную орбиту человека, – сказал Сергей Павлович. – Нужно поторопиться и опередить.

Шло обсуждение формы спускаемого аппарата – быть ему шаром или конусом

– С вооружением они уже нас обставили! – подал голос Феоктистов. – А Глушко делает двигатели для Янгеля.

– Мы все без вас, Константин Петрович, знаем, в курсе! – сказал Мишин сердито. Он считал молодого проектанта выскочкой. – Отношения с Валентином Петровичем все сложнее регулировать. После доклада Сергея Павловича по первому этапу комплексной ракетной системы, где он совершенно доказательно разъяснил, почему тяга в 100 тонн для глушковского двигателя невозможна, Валентин Петрович стал не стесняться проявлять свою неприязнь к нам.

– Я бы неприязнью это не назвал, – задумчиво сказал Королев.

Мишин на секунду остановился, но, уловив, что реплика Главного скорее дипломатическая, чем оценочная, продолжил:

– К тому же Глушко свертывает работы по кислородно-керосиновым двигателям. Привлекаем теперь к разработке ОКБ Люльки, тоже авиационное ОКБ Кузнецова и отпавшее от нас ОКБ Исаева. Глушко зазнался! И постоянно задерживает двигатели первой ступени!

В апреле на стол Королева ложится вывод: в течение трех лет, с 1958 по 1960 год, в ОКБ-456 (В.П. Глушко) не смогли создать двигатель на кислороде, отвечающий ранее выданным характеристикам по удельной тяге и весу с удовлетворительными эксплуатационными характеристиками.

– Иногда меня преследует чувство, – доверительно говорил Королев Тихонравову, – что мы снова провалились в 30-е годы… В моем ОКБ собралась сейчас верная старая гвардия: Петр Флеров, Арвид Палло, из гирдовцев: Леня Корнеев, Яша Голышев, Александров Павел… И вот Глушко прислал свои предложения с ультимативным требованием их принять. Я отправил ему ответ, что тон его мне не по нраву. Пусть снизит градус спеси.