Королев. Главный конструктор

Много и подробно сказано о том, почему космонавтом № 1 стал Юрий Гагарин, а вот кто выбрал его – Королев или Каманин, – спорят до сих пор. Каманин намекал, что выбрал он. Некоторые считают, что выбрал Карпов, которого Королев называл в шутку «дядькой Черномором». Есть мнение, что выбор был за главкомом ВВС маршалом Малиновским.

Интереснее рассказ Реброва: основываясь на воспоминаниях Сергея Павловича, он приводит такой факт: «В один из весенних дней далекого 1934 года Королев и Тихонравов вышли из подвала на Садовой улице, где располагался ГИРД, направились к трамвайной остановке, чтобы ехать в Нахабино. Пока ожидали трамвай, размечтались. “Настанет время, когда не маленькая ракета, а громадный космический корабль унесет человека в космос. Как ты думаешь, доживем ли мы до этого дня?” – спрашивал один. “Обязательно доживем, – отвечал другой. – Более того, мы будем среди тех, кто сконструирует такую ракету и корабль. Это будет коллективная работа, но мы с тобой обязательно примем в ней участие”. – “А кто полетит?” – не унимался первый инженер. “Не знаю, – отвечал его коллега. – Быть может, он родился в этот самый день. Запомним его”. Это происходило 9 марта 1934 года»[86].

Юрий Гагарин, родившийся 9 марта 1934 года, всем пришелся по душе: умный, обаятельный, спокойный, выносливый. В его характере не было раболепства перед начальством, стремления выделиться. Нравилось его открытое симпатичное лицо с очень искренней, веселой улыбкой. Подходила трудовая и крестьянская биография. На его долю выпали еще в детские годы тяжелые испытания: ребенком пережил немецкую оккупацию, нацисты выгнали его семью из дома, зимовали в землянке. При свете лучины морозными вечерами читала ему старшая сестра книжки, и прочитанное, точно волшебство, уводило мальчика от страшной действительности. Возможно, с тех военных дней в Гагарине осталась спрятанная на дне души тяга к волшебному преображению мира – и Королев это в нем угадал – как нечто близкое ему самому.

Решение о первом полете человека в космос было принято на заседании Президиума ЦК КПСС.

3 апреля1961 года вышло постановление Президиума ЦК КПСС под грифом «Строго секретно» о запуске космического корабля-спутника «Восток-3А» с космонавтом на борту. В списке одобривших и подписавших первыми значились Устинов и Руднев, третьим с конца – Келдыш, а самым последним – Королев.

Утром 6 апреля на Байконур вместе с Юрием Гагариным и его дублером Германом Титовым прилетел К.Н. Руднев, назначенный председателем Государственной комиссии по пуску корабля «Восток-3А», в комиссию, кроме партийных руководителей и Королева как Главного, вошли М.В. Келдыш, В.П. Глушко, Н.А. Пилюгин, В.И. Кузнецов, М.С. Рязанский, В.П. Бармин, А.М. Исаев, К.Д. Бушуев, С.А. Косберг, Б.Е. Черток.

Степь, сбросив холодные объятия снегов, уже расцветала. Небосвод над зазеленевшей равниной, бескрайний и вечный, показался идущему на техсовет Глушко искусственным – созданным в каком-нибудь МИКе Вселенной умелыми руками Космического Творца. Сырдарья, отражая синий купол небес, посверкивала веселыми голубыми искрами. В самом воздухе таилась радостная мелодия, и Глушко ее услышал и улыбнулся…

Королев провел техническое совещание быстро: корабль был признан технически готовым к пуску. Еще до этого Келдыш, вопреки возражениям, настоял, чтобы, ради надежности полета, корабль отправили не с одной, а с двумя работающими системами управления траекторией: основной и резервной. Пришлось срочно выполнять его требование.

Два успешных мартовских запуска с манекеном и один успешный 19 августа 1960 года с Белкой и Стрелкой не обошлись без недочетов, а до этого – было четыре неудачных: 15 мая корабль вместо спуска перешел на более высокую орбиту, 28 июля при старте взорвался двигатель, 1 декабря погибли Пчелка и Мушка, через 21 день – аварийный старт…

«Восток» был оснащен автоматикой, но предусматривалось и ручное управление при необходимости включения режима торможения. ТДУ – тормозную двигательную установку – создал Алексей Михайлович Исаев при участи Владислава Николаевича Богомолова и других сотрудников исаевского ОКБ. Утяжеляющую дублирующую ТДУ убрали, положились при отказе первой на возвращение корабля за счет естественного торможения о верхние слои атмосферы.

Юрий Гагарин понимал, что предстоящий ему полет связан с большим риском, за два дня до полета он предупредит семью в письме: «…бывает ведь, что и на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться».

* * *

«Все, что делалось впервые, особенно при пилотируемых полетах, он считал нужным не просто проверить, но прочувствовать. И предельно глубоко», – отмечал в Королеве Раушенбах. Ответственность за надежность полета Королев, как всегда, взял на себя лично. Нина Ивановна на расстоянии чувствовала состояние мужа: была у них несомненная телепатическая связь, нередкая между любящими.

6 апреля 1961 года она писала в Тюратам Сергею Павловичу: