Королев. Главный конструктор

Подойдя к зениту своей жизнедеятельности, Королев легко мог полностью сбросить все бытовые проблемы на других и не делал этого сознательно: «отцовское» отношение к своим сотрудникам, к городу, к фабрике-кухне, к строительству жилья, Дворца культуры, к пионерскому лагерю ОКБ-1 в Крыму – наделяло его строгое, порой весьма жесткое руководство сердечным подтекстом и создавало прямой канал связи между любым сотрудником и Главным. Он считал необходимым держать в своих руках все нити руководства, поэтому каждый ощущал его внимание к своей работе, а значит, видел важность своего участка деятельности, понимал, что недоработки или, наоборот, самоотверженный труд и отличные результаты скажутся на общем деле и обязательно будут замечены Главным. То чувство огромного творческого счастья от реализации задуманного, что испытывал Королев, передавалось всем, даже сторонним смежникам. И вот – кульминация его судьбы: 11 октября 1960 года Центральный Комитет КПСС и Совет Министров в срочном постановлении с грифом «Сов. секретно. Особой важности» преобразуют в приказ поступившее предложение «о запуске космического корабля (объекта “Восток-3А”) с человеком в декабре 1960 г., считая его задачей особого значения».

Космическое время, точкой отчета которого стал первый спутник, ускорялось.

* * *

Через 13 дней, 24 октября 1960 года, при трагической аварии на 41-й площадке полигона Тюратам при пуске ракеты Р-16 погибло 78 человек (по неофициальным данным, больше ста). Среди них главный «стреляющий» полигона А.И. Носов, испытатель Е.И. Осташов, отправивший в полет первый спутник, и главнокомандующий ракетными войсками стратегического назначения маршал Неделин, потомок служилых людей государства Российского.

Мишин В.П., Кузнецов Н.Д., Шавырин Б., Королев С.П., Королёва Н.И., Кузнецова М.И. Дом отдыха «Сосны». 1960–1966 годы

[Музей космонавтики]

Правительственная комиссия во главе с Л.И. Брежневым никого наказывать не стала: виновные погибли. Янгель, случайно отошедший покурить, потому не пострадавший, от мучительных переживаний получил инфаркт. Он был против пуска, но Государственная комиссия боялась гнева Хрущева, ожидавшего огненного рекорда к революционному празднику, и пуск разрешила. Пуск оказался действительно огненный.

– Что сделать с Янгелем? – спросил после аварии Хрущев Королева.

– Это могло случиться и со мной, – ответил Сергей Павлович. Да, когда-то они с Янгелем конфликтовали, и Королев еще в РНИИ выступал против высококипящего ядовитого топлива, но занимаются они с Михаилом Кузьмичом общим делом. Новым делом.

– Жаль, очень жаль погибших, – сказал Хрущев. – Какие люди!

– Без Носова и Осташова трудно представить Тюратам… А Митрофан Иванович… Доброй был души наш маршал…

Сменивший генерала Нестеренко начальник полигона К.В. Герчик получил ожоги, но остался в живых благодаря отлетевшей части ракеты, прикрывшей его. Говорили, когда военные начали подготовку ракеты к пуску, он убеждал Неделина уйти в бункер. Маршал ответил:

– Я такой же военный, как все.

В пепле, оставшемся от него, нашли золотую звезду и наручные часы…

Глава 22 Дорога в космос

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины, —

И мы плывем, пылающею бездной

Со всех сторон окружены.

Ф. Тютчев

Только дважды в советской истории люди без приказов и разрешений власти заполнили все улицы и площади городов: в день Победы 9 мая 1945 года и 12 апреля 1961 года – день, когда торжествующий счастливый народ снова ощутил себя народом-победителем.

Решению о «запуске космического корабля (объекта “Восток-3А”) с человеком» предшествовала борьба мнений на всех уровнях.

В Межведомственном научно-техническом совете по космическим исследованиям при Академии наук СССР точки зрения резко разделились. Были те, кто считал, что необдуманно рисковать, не проведя гораздо более длительных проверок технической готовности корабля-спутника. Другие осторожно прикидывали возможности баллистического, то есть суборбитального полета. За полет вокруг Земли неожиданно высказался генерал Мрыкин. Активным сторонником такого решительного шага был и Глушко.

Наконец слово взял Королев. Назвав суборбитальный вертикальный полет ненужным «прыжком в космос», он подошел к решению вопроса со стороны затрат: пятнадцатиминутный «прыжок» потребует таких же больших средств, что и орбитальный, – и, не снизив риски, принесет минимум научной информации.

– Для науки просто необходим сейчас полет человека вокруг Земли!

Королева решительно поддержал Келдыш: в математике проснулся дух космического Колумба. Без поддержки Келдыша как теоретика и организатора, постоянно помогавшего Королеву и в Тюратаме, вряд ли бы первый полет человека в космос осуществил СССР. В США торопились: с 1957 года там набирали отряд астронавтов.