Королев. Главный конструктор

«…нам надо не зевать, а всю громадную инициативу масс так принять и направить, чтобы создать определенное положительное общественное мнение вокруг проблемы реактивного дела, стратосферных полетов, а в будущем и межпланетных путешествий. Нужна, конечно, в первую голову и литература. А ее нет, исключая две-три книжки, да и то не всюду имеющиеся.

Мы думаем, что вполне своевременно будет издать целую серию (10–15 штук) небольших популярных книжечек по реактивному движению, причем в каждой книге осветить какой-либо один вопрос, например: “Что такое реактивное движение?”, “Топливо для ракетных двигателей”, “Применение ракетных двигателей” и т. д., популярных и в то же время технических книг, в дальнейшем могущих быть замененными серией более специальной литературы…»

Циолковский К.Э. Ракета в космическое пространство (2-е изд. Калуга, 1-я Гос. типо-литография, 1924; Вступительная заметка на нем. языке А.Л. Чижевского)

[Музей космонавтики]

Так все-таки как случилось поразившее многих превращение Королева – планериста и авиаконструктора – в ракетчика? Можно попытаться выстроить «накопительную теорию», предположив, что метаморфоза произошла в результате постепенно множащейся информации, достигшей в какой-то момент «грозовой» концентрации и внезапно осветившей жизненную дорогу молнией-озарением.

Поэтому придется пролистать календарь в обратную сторону.

8 апреля 1927 года Королев побывал на вечере, состоявшемся в МВТУ и рекомендованном студентам профессором В.П. Ветчинкиным. Ветчинкина Королев уважал и вряд ли пренебрег бы его рекомендацией. Вечер назывался «От полета человека в воздухе к полетам в мировом эфире». На нем выступали летчик-изобретатель Г.А. Полевой и киевский конструктор А.Я. Федоров, которого знали почти все студенты КПИ: он был не только энтузиастом Выставки по изучению мировых пространств, проходившей в Киеве в июне 1925 года, но и автором представленного на ней проекта крылатого атомно-ракетного корабля.

В Киеве Сергей горел только одной идеей – попасть на состязания в Коктебель. Но слышать или мельком прочитать о выставке он мог.

Выступая в МВТУ, Полевой и Федоров уважительно упоминали Годдарда и его первую жидкостную ракету, пересказывали коротко монографию Оберта «Ракета в межпланетном пространстве» – Оберт восхищался идеями Циолковского, и, конечно, оба лектора восторженно говорили о калужском ученом, называя его великим первооткрывателем. Упомянули и переехавшего из Риги в Москву талантливого инженера Цандера и его работы, касающиеся идеи полетов в космическом пространстве.

Все, о чем говорилось, поразило Королева. По его собственному признанию, именно в тот день, когда он услышал о межпланетных полетах, его жизнь круто повернулась.

– Течет река времени, течет вперед, не все сохранила память, но та осень… – рассказывал он журналисту М. Реброву, возглавлявшему в течение многих лет отдел «Наука, техника и космонавтика» в газете «Красная звезда». – Не так уж часто происходят чудеса в нашей жизни. Но вот однажды чудо случилось на самом деле. Не знаю, как объяснить… даже не чудо, а что-то вроде Прометеева огня… Знакомство с трудами Циолковского – это уже пробуждение. Оно началось. И последовали открытия…[25]

Вскоре после лекций Сергея остановил в коридоре МВТУ Савва Кричевский

– Открылась «Первая мировая выставка межпланетных аппаратов и механизмов». Идем!

– Интересно! Аппараты и механизмы?

– Вот их приглашение, нашел на столе в аудитории. Читай!