Королев. Главный конструктор

«Выставком Межпланетного отдела Ассоциации изобретателей-инвентистов доводит до Вашего сведения о том, что 10 февраля 1927 года открывается в помещении “АИИЗа”, Москва, Тверская, 68, первая мировая выставка моделей и механизмов межпланетных аппаратов конструкций изобретателей разных стран. “АИИЗу” известно, что Вы работаете над проблемой космического полета и, вероятно, не откажетесь принять горячее участие в организуемой нами выставке в виде своих трудов, как то: копий рукописей или печатных изданий, а также эскизами, чертежами, моделями, диаграммами и таблицами. От многих изобретателей, в том числе и старого работника К.Э. Циолковского, уже получены материалы, а от иностранных изобретателей, как то: Америка – Роберта Годдарда, Франция – Эсно-Пельтри, Германия – Макса Валье, Румыния – Германа Оберта, Англия – Уэльша, ожидаются на днях. Желательно Ваши материалы получить к открытию выставки, если же, по каким-либо причинам, выслать не сможете, то просим об этом сообщить в выставком, а также о желании приобрести копии материалов выставки».

– А что за «АИИЗ»?!

– Ассоциации изобретателей-инвентистов – «внеклассовой, аполитичной ассоциации космополитов Вселенной», так они о себе пишут. И даже свой межпланетный язык создают. Инвентисты – от английского «инвентер» – изобретатель… Смотри, какая витрина! Потрясающе!

Они уже подошли к зданию, в котором проходила выставка.

Сергею тоже инсталляция понравилась: яркий диск Земли на фоне черного неба, лунный горный пейзаж, серебристая космическая ракета, стоящая на самом краю лунного кратера, рядом вырезанная из фанеры человеческая фигурка в скафандре. Вошли. Кричевский тут же, оставив Королева у стенда, посвященного народовольцу-изобретателю Кибальчичу, быстро один обежал выставку. Обстоятельный Сергей так делать не любил, он последовательно проходил от экспоната к экспонату, внимательно вникая в описания и факты биографий изобретателей.

– Все или почти все наши теоретики здесь, и зарубежные ученые тоже участвуют! – воскликнул, вернувшись к Сергею, Савва. – Мне ракетомобиль Полевого понравился. Любопытная штуковина. Пусковой установкой у него служит туннель в горном массиве, скорость заключенного в панцирь ракетомобиля не падает за счет горения реактивных труб.

– То есть, достигнув определенной высоты, ракетомобиль вылетает сначала из своего панциря, а после из туннеля? – спросил Королев.

– Точно! Ты, как всегда, сразу просек идею!

Теперь они вместе переходили от стенда к стенду.

– Роберт Годдард, – прочитал Королев.

– О нем еще Ветчинкин рассказывал. Тяжелый тип, но выдающийся. Говорят, все свои эксперименты скрывает. И все-таки прислал описание своей ракеты. Здесь много выставлено изданных трудов. Есть работы Оберта, Уэлша, Эсно-Пельтри, Макса Валье и, конечно, Циолковского! Выставка посвящена его 70-летию. Раздают его брошюры.

Чтобы помочь калужскому ученому материально, организаторы выставки попросили Циолковского, нуждавшегося, но отказывавшегося от материальной помощи, разрешить продавать на выставке его работы. Раздавали бесплатно, но от Константина Эдуардовича этот факт скрыли и вручили ему деньги как выручку от продаж.

Савва опять оторвался от Сергея – побежал к стенду Годдарда.

А Королев незаметно взял у симпатичной девушки брошюру Циолковского «Исследование мировых пространств реактивными приборами» и, свернув в трубочку, засунул ее в карман. Почему-то ему не хотелось, чтобы Кричевский это заметил.

Оглянулся. Среди посетителей мелькала спина Саввы. Вроде не видел.

На минуту привлек внимание Королева человек с худощавым одухотворенным лицом, что-то вдохновенно рассказывающий у своего стенда. Хотел подойти к нему, но подлетевший Кричевский буквально вытолкнул за дверь выставки.

– Опаздываю!

В 1928 году начнет издаваться энциклопедия Н.А. Рынина в 9 томах. В ней автор, высоко оценивший выставку, опишет представленные на ней экспонаты.

Профессор-ленинградец Рынин умрет в эвакуации в 1942 году. Многие уникальные документы, им собранные, пропадут во время блокады. Исчезнут и письма Циолковского юному одесситу Глушко, подаренные профессору-энциклопедисту самим Валентином Петровичем.

* * *

В августе 1931 года на два дня приехала Ксана. Наконец-то Прекрасная Дама спустилась с неба на землю: Сергей и Ксана стали мужем и женой.

Мария Николаевна была очень рада женитьбе сына.

– Эта худенькая девчушка мне почти как дочь, – говорила она своим братьям, Юрию и Василию, – столько лет ее знаю и люблю, и Сереже она – как сестра. Дай Бог, все у них сладится.

– Тесно вам будет на Октябрьской.

– Может, теперь Сергею как семейному дадут отдельную квартиру. Устали мы с Гри от его курящего и спорящего сообщества! Сам Сережа не курит, но дымить товарищам разрешает.

Сразу после ЗАГСа и домашнего торжества с шампанским Ксана уехала обратно в Донбасс, где после окончания Харьковского медицинского института проходила врачебную медпрактику. Королеву пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться перевода жены в Москву.