Короли комедии - Гликерия Богданова-Чеснокова

В 1970 году она упала на сцене, и ее увезли на "Скорой" прямо на операционный стол. Великий хирург Алехин совершил чудо. Он удалил остатки желудка, заменив его на искусственный. Эта операция стала вторым рождением для Гликерии Васильевны. Но теперь ей надо было питаться по часам, и специально для этого в спектакли вводили мизансцены с продуктами. Актриса доставала из кармана апельсин и тихонечко его чистила в углу сцены. И действие останавливалось - зрители смотрели только на нее и начинали хохотать в предвкушении какой-нибудь умопомрачительной репризы. Партнеры терялись. А Богданова-Чеснокова всего лишь чистила апельсин...

Когда Гликерия Васильевна выписывалась из больницы, то попросила всех соседей по палате подойти к окну. А на улице, на глазах у всех, сделала шикарный батман. И это было для нее - для актрисы, и для них - безнадежно больных, символом жизни

В том же году ей, наконец, присвоили звание народной артистки, хотя городские чиновники ворчали, что "она уже не перспективна". Из-за подобных слухов многие ходили на Богданову-Чеснокову, как в последний раз.

Сама же она сплетни ненавидела. Категорически отказывалась обсуждать любые слухи.

* * *

"Позвонила мне тут одна наша актриса и с возмущением говорит:

- Гликерия Васильевна, вы знаете, что Романов (в 70-е годы первый секретарь Ленинградского обкома КПСС.- Авт.) устроил свадьбу своей дочери в Зимнем дворце и побил всю царскую посуду?!

А мне это так интересно слушать! Я ей:

- Милочка, не может этого быть!

- Почему?

- Да потому что он коммунист!

Та сразу трубку - бах! Перепугалась. Ну не хотела я на эту тему говорить, и все".

* * *

Внук Юрий пытался научить ее реагировать на подлости окружающих, твердил, что вещи надо называть своими именами... "Зачем тебе это нужно? То, что он дурак, его не исправишь. Его мама таким родила, его советская власть не перевоспитала. Что ты будешь с ним мучиться?"

Юрий появился в ее жизни в середине 60-х. Он воспитывался в семье Васильчиковых и долго не подозревал, кто его настоящая бабушка. Узнал случайно. И написал письмо от имени поклонника. В конверт вложил фотографию, на которой он сидел на коленях у деда. Подпись гласила: народный артист СССР Д.Ф.Васильчиков с внуком Юрой Правиковым.

А потом он оставил семью и предстал пред очами Гликерии Васильевны.

"Как? Митин внук?!"

В Юрии для нее сошлось все: и Митя (как кровный дед), и Сеня (такой же субтильный и ироничный), и рано утраченная любовь, и так и не создавшаяся семья. Они разговаривали часами, гуляли по городу, ходили в гости. Слухов о молодом любовнике Богдановой-Чесноковой моментально распространились по всему городу. А Гликерия Васильевна и не опровергала их: пусть болтают что угодно. Она никому ничего не скажет. Теперь у нее есть человек, которому она открыла все свои тайны и рассказала всю свою жизнь...

"Три бриллианта на моем обручальном кольце - это три слезы. Три моих духовных мужа: Митя, Сеня... и ты"... Духовное супружество было высшим критерием отношений для нее.

Юрий прожил у Гликерии Васильевны четыре года. Надо было возвращаться в Москву, где его ждала работа, нереализованные проекты. К тому же Елена Сергеевна провела с ним воспитательную беседу: "Бабка слишком к тебе привязалась. Нельзя ее волновать в таком возрасте..."

Чуть ли не каждый день Юрий получал письма из Ленинграда. Гликерия Васильевна писала на салфетках, фантиках, обрывках газет - на всем, что попадалось под руку, когда ее начинали переполнять чувства и хотелось закричать, как ей одиноко и тоскливо без него. А когда Юрий приезжал, она расцветала: делала прическу, а в глазах появлялись озорные огоньки. "Гликерия Васильевна, в чем дело? У вас роман? Расскажите!" - начинали приставать молодые актрисы в гримерке. Гликерия Васильевна загадочно улыбалась и отшучивалась. Никто ничего так и не узнал.

Иногда им удавалось отдохнуть вместе, и один такой отдых запомнился Юрию Борисовичу в мельчайших деталях навсегда.

Это было на базе отдыха космонавтов "Солнечная поляна" под Звенигородом, где Гликерия Васильевна жила в перерывах между съемками в картине "Финист - Ясный сокол". Гостиница представляла собой девятиэтажную башню с громадным рестораном, кинозалом, спортзалом, танцзалом, библиотекой, зимним садом и бассейном. Номера - настоящие квартиры. В ресторане Богданова-Чеснокова оказалась за одним столиком с семьей всесоюзно известного космонавта, чей сын вел себя как поросенок. Мальчик постоянно что-то разбрызгивал, проливал и крошил. И на глазах актрисы уронил на пол кусок хлеба. Гликерия Васильевна изменилась в лице: "Ваш ребенок уронил хлеб". В ответ услышала: "Не беспокойтесь, ничего страшного". Тогда актриса встала из-за стола, наклонилась, подняла упавший кусок и поинтересовалась: "Вы не будете его есть? Можно я его возьму?" - и на улице покрошила хлеб птицам.