Корона из перьев

Вал скрестила руки на груди, но как-то скованно. Казалось, ей неловко. Веронике в голову пришла шальная мысль: неужто Вал будет прощения просить? Виданное ли дело, чтобы она пожалела о содеянном и хочет загладить вину?

– Знаю, мы расстались не лучшим образом, – начала сестра, кладя руку на плечо Веронике. – Но это в прошлом.

Нет, извиняться не будет. Вероника стряхнула ее руку.

– Не лучшим образом? – повторила она дрожащим голосом. Потрясение от неожиданной встречи, всплывшие воспоминания о боли и предательстве… все это навалилось на Веронику. Голова закружилась.

– Ты все еще злишься на меня за то, что я отсеяла…

– Отсеяла? – Вероника чуть не задохнулась. Это слово как будто вырвали из сдавленного горла. – Это же был мой соузник!

Вал плотно сжала губы, раздув ноздри. Потом она медленно и глубоко вздохнула, будто Вероника – это неразумное дитя в припадке бешенства, а Вал пытается терпеливо переждать приступ. Вероника огляделась по сторонам. Не следовало ей кричать. Впрочем, поблизости никого и не было. С поляны за воротами доносились голоса и смех – все собрались там, а сам поселок опустел. Надо держать себя в руках. Надо сдерживать Вал.

– На это нет времени, Вероника. Ты нужна мне. Вместе мы сильнее, мы лучше.

Эти слова резали слух. Да откуда у Вал вообще такие мысли? За последние несколько недель Вероника увидела наконец, что такое настоящая дружба, как двое работают вместе и помогают друг другу. Отношения с Вал никогда не были и не станут на это похожи.

– Со мной не надо притворяться, – продолжала Вал, скользя взглядом по ее лицу. – Ты остригла косы и забыла, кто ты есть, прикинулась… кем? Крестьянским мальчонкой?

– Я такая, какая есть. Ничего я не забыла. И нет ничего постыдного в том, чтобы переодеться мальчишкой, – силясь сохранять спокойствие, ответила Вероника. – Так поступала королева Малка. Она перевязывала груди, а косы носила короткими.

Вал закатила глаза, но не успела она ответить, как Вероника добавила:

– И я не какой-нибудь там крестьянин. Я конюх.

– Конюх? Ты бросила меня, свою последнюю родню, чтобы жить во лжи как безымянный слуга?

– И что такого? – снова повышая голос, спросила Вероника. – Есть вещи и похуже, чем служить тем, кого уважаешь, чем отдавать долг, пока…

– Пока – что, ксе Ника? Думаешь, я ничего не знаю, думаешь, я не расспрашивала людей в округе, не залезала в их умы и сердца и не догадалась ни о чем, едва ступив сюда, в это жалкое подобие заставы наездников? Ни одной наездницы, всего с десяток мастеров: половина из них – юнцы, а вторая – сморщенные старцы. И здесь нет яиц, а значит, нет фениксов и будущего.

Веронику трясло. Ее испугало, как Вал смогла узнать так много и так быстро.

– Мне бы не пришлось идти сюда и надеяться на новое яйцо, если бы ты не убила моего соузника.

Вал сжала и разжала кулаки, скривившись от гнева. Она порывисто отвернулась, словно замахиваясь для удара, сделала глубокий вдох и, обычно такая горделиво статная, ссутулилась. Обернулась через плечо:

– Если бы было иначе, если бы все сложилось по-другому…

– Если бы все сложилось иначе, я стала бы наездницей. – В груди у Вероники шевелился, извивался, и кружился, расправляя крылья, гнев. Перед мысленным взором встала Ксепира, и Вероника поспешила избавиться от мрачных чувств, пока те ее не захлестнули. – Но я ею не стала.

– Эй, Ник… все хорошо?

Обернувшись, Вероника увидела Тристана всего в нескольких шагах от себя – он нерешительно приближался. Много ли услышал? Выглядел Тристан лишь слегка обеспокоенным: с одного взгляда и без слов было понятно, что Вероника с сестрой ссорятся.

– Все хорошо, – ответила она. Не стоило ему подходить и показываться Вал на глаза. – Это моя сестра Вал. Вал, это Тристан, подмастерье.

Тристан кивнул и, хмурясь, присмотрелся к ним. Вероника понимала, что они с Вал сейчас нисколько не похожи. Оставалось надеяться, что Вал не попадется на глаза ни Берику, ни Эллиоту.

Вал тоже присматривалась к Тристану. Видно было, что решает, насколько он полезен и как его можно использовать к своей выгоде.

– Почему вы не берете женщин и не обучаете их, как быть наездниками? – с ходу набросилась она на Тристана.

Вероника зажмурилась и подавила рвущийся наружу стон.

– Ну, – протянул Тристан, стреляя взглядом в сторону Вероники и как будто гадая, сколько она успела разболтать сестре. – У нас было мало яиц. Вот и приходилось, э-э, выбирать.

Вал наклонила голову набок, и Вероника ощутила и даже почти увидела, как от нее тянутся к Тристану щупальца магии. Веронике сделалось дурно: она видела, как вторгаются в чужой разум и, что хуже, не в силах была этому помешать.

– Но самки фениксов у вас есть, так?.. – прошептала Вал себе под нос, рыская в голове у Тристана.

– В брачном вольере, – ответил Тристан.

– Брачный вольер, – повторила Вал пугающе сухим тоном.

– Нам бы с сестрой с глазу на глаз поговорить, – выпалила Вероника, и в глазах Вал вспыхнул гнев.

Тристан кивнул, чуть обиженный, что от него спешат избавиться. Сказать бы ему, что это – для его же блага и безопасности, но Вероника только и могла, что ободряюще улыбнуться ему.