Корона из перьев

Когда большая часть наездников поднялась в небо, оставляя Берика и Эллиота, в животе у нее образовалась свинцовая тяжесть. Парень, задержавший ее, улетал последним, бросив на прощание сердитый взгляд. Ну вот, нажила себе врага, но как – она еще не совсем понимала. Когда он только спикировал к ней, вооруженный сверкающим на солнце копьем, то показался ей героем пирейского эпоса. Зато потом он спешился и направил копье на нее – тут-то образ героя и рассыпался в прах.

Задумавшись, Вероника не заметила подошедшего Берика.

– Близняшки? – с любопытством спросил стюард. Тон у него был грубоватый, но не лишенный доброты, и все же Вероника испуганно дернулась, как от крика.

– П-простите?

– Ты и сестра твоя – близнецы?

– Нет, сэр, – ответила Вероника и застенчиво провела рукой по обрезанным волосам, когда Берик отвернулся.

Поначалу было больно отрезать косы, которые она носила всю жизнь, но Вероника не позволила бы такой мелочи, как то, что она – девочка, помешать ей стать наездником. И хотя многие пирейские мальчишки носили длинные волосы, заплетенные в косы, Вероника не могла не заметить, что Берик – чья темно-смуглая кожа выдавала пирейские корни – стрижется коротко.

Майора рассказывала об одной традиции: в знак начала новой жизни наездники остригали волосы. А еще так они сближались с боевыми товарищами, солдатами имперской армии – те тоже стриглись коротко. Косицы стали символом положения и срока службы.

Когда Воробейка предложила стать мальчиком, Вероника первым делом решила остричь волосы. Если уж начинать все заново и меняться, то полностью. К тому же надо слиться с окружением, то есть походить на парней во всем. Короткие волосы и правда сделали Веронику больше похожей на мальчика, к тому же у нее были резко очерченные скулы и подбородок, а уж когда она перебинтовала груди, то и вовсе преобразилась.

Если сами волосы для нее ничего не значили, то бусины и памятные мелочи, которые она вплетала в косы годами, были бесценны. Вероника, что могла, сохранила и спрятала в потайной кармашек брюк. Она вшила его много лет назад: в нем было удобно прятать монеты и прочие ценности от воров и карманников. Вот и на случай неожиданного обыска тоже сгодился.

Главное сейчас – говорить низким голосом, и все будет хорошо. Она стала Ником, а Вероника – еще одной частью прошлого, которое надлежит оставить позади.

– Ну, нам пора, – сказал Берик. – Идти недалеко, птицы будут ждать нас на месте, – продолжил он, когда фениксы взмыли в небо.

Берик шел впереди, держа в руках кинжал и узелок с пожитками Вероники, а Эллиот – позади. Последний держался настороженно, опасаясь, видимо, что Вероника даст деру. От этой мысли стало смешно: куда ей бежать, такой усталой?

Сдавшись пленителям, после недели, на протяжении которой она терпела тяготы пути, боясь заблудиться и не давая себе умереть с голоду или от жажды, Вероника испытала странное облегчение.

К тому времени, как она изменила внешность в Вайле, повозка Берика давно уже скрылась в холмах. Вероника хотела уже броситься вдогонку, но потом сообразила, что лучше немного выждать. Догони она повозку той же ночью, Берик заподозрил бы неладное и точно вспомнил лицо той, с кем утром столкнулся у корчмы. А вот если пересечься с ним где-нибудь в упомянутых им Рашли или Петратеке, то будет проще сойти за парнишку-рекрута. Да, сходство он заметил, и Вероника это предвидела, потому и придумала легенду о сестре. Сестра у нее и правда была, и хотя вспоминать о ней совсем не хотелось, врать оказалось проще и убедительней.

Помощь Воробейки в подготовке к путешествию оказалась просто на вес золота: вместе они собрали припасы, выклянчив черствый хлеб у пекаря, крохи соли у торговца рыбой и несколько полосок сушеной оленины у проезжавшего через городок охотника.

В детстве Веронику воротило от одной мысли о том, чтобы есть мясо животных. Это же как есть друзей. Варварство! Со временем, однако, сталкиваясь то с одним зверем, то с другим, она поняла, что сами животные смотрят на это иначе. Люди – хищники, и поедание добычи в их природе. Ей все еще трудно было представить себя в роли охотника, хотя анимаги вовсю промышляли охотой – еще со времен Первых наездников, прославленных звероловов. Правда, магию в ход они не пускали, считая, что так оскорбляют дар Аксуры.

Иного мнения придерживались жители империи, не владевшие магией: они только рады были принуждать повинников усмирять приведенный на убой скот или выманивать оленя на гончих. Анимаги такого не заслуживали, ведь это оскорбляло их дар. Не заслуживали такого и послушные им животные.

Когда припасы были собраны, Воробейка подарила Веронике мешочек и старинный жестяной котелок из личных трофеев, которые хранила в дупле. Стоило упомянуть при ней ферросский клинок, как у нее отвисла челюсть.

– Можно сбыть за хорошие деньги. А нож себе новый справишь, как я, – добавила она, указав на копье.

– Лучше я его, пожалуй, сохраню, – сказала Вероника, поправив кинжал за поясом. – На крайний случай, вдруг пригодится.