Корона из перьев

«Да и с какой стати?» – спросила в ответ его грубая, животная половина.

Кейд Сэва не любил, сразу дал это понять – и Сэву тоже полагалось его ненавидеть. Кейд ему никто.

Ничто.

Да, Сэва волнует лишь собственная шкура, но по-другому не выжить. Взять хотя бы его родителей: самоотверженные, они погибли. Оставили Сэва заботиться о самом себе в мире, который ненавидел его за то, кто он такой. Вот и пришлось меняться. Нет больше парящих в небе героев, некому защитить его народ. Только империя и те, кто у нее под пятой. Наверняка наездники еще остались, но и их скоро убьют. Трикс и Кейд верят в обратное, дураки.

И все же какая-то часть Сэва тоже хотела в это верить. Хотела верить во что-то. А к Кейду и его делу Сэв может испытывать какие угодно смешанные чувства, но за последствия отвечать должен не Кейд.

Повинник пристально следил за ним, глядя прямо в лицо. Они с Сэвом были одного роста, только Сэву недоставало той же крепости. Он был как сухожильная тетива к резному луку Кейда, как гибкая веточка на плотном стволе дерева.

Ладони охватила тупая боль, и Сэв взглянул на них, разжав кулаки. Ныли затекшие суставы, костяшки побелели от того, что к ним перестала поступать кровь.

Кейд так и гладил ламу по шее дрожащей рукой. Он боялся. Но чего? Того, что он тут наедине с Сэвом или что его могут поймать с дезертиром заодно?

В душе у Сэва разрасталось черное отчаяние. Он тоже боялся, но совершенно другого.

– Пошли, – сказал он, разворачиваясь. – Возвращаемся.

* * *

Колонна стояла на месте, и Кейд это тоже заметил.

– Давай… я сам, – сказал Сэв. Сунув Кейду в руки поводья ламы, он ускорил шаг.

Когда они втроем вновь присоединились к отряду, Сэв увидел капитана Белдена, который, к слову, давно уже вернулся со встречи с доносчиком. Он замыкал колонну. Внутри у Сэва все похолодело. Ничего хорошего он уже не ждал.

Увидев их, офицер Яра, стоявшая подле капитана, вышла навстречу.

– Как ты посмел забрать животное из конвоя, магораб? – набросилась она на Кейда, словно бы не замечая Сэва.

Внутренности Сэва скрутило и обожгло гневом. Он инстинктивно хотел вступиться за Кейда. Его воротило от того, как солдаты обращаются с повинниками, а еще – от того, что именно по этой причине Кейд и презирал его в первую очередь. Действовать, однако, придется осторожно, потому как положение их и без того опасное.

– Это из-за меня, офицер Яра, – громко возразил Сэв, делая шаг вперед. – Это я взял с собой и ламу, и повинника, – объяснил он, сделав ударение на последнем слове, как бы напоминая, что так говорить правильней. Лица Кейда он не видел, но ощутил, как тот отреагировал: солдаты никогда не вступаются за повинников.

Офицер Яра тоже удивилась и вскинула брови, отчего шрамы от ожогов у нее лице вытянулись и, побледнев, сделались особенно заметными на смуглом лице.

– А тебе кто разрешил оставить пост, солдат? – Она мотнула головой в сторону Кейда и ламы. – Они – собственность Ролана, губернатора Ферро, доверенная капитану Белдену. Не тебе ими распоряжаться.

Собственность… Сэв сделал глубокий вдох, взял себя в руки. Понизив голос, он медленно, в привычной манере, какой от него привыкли ждать, ответил:

– Лама захромала, офицер Яра. Повинник решил, что у нее судорога и надо поскорее размять мышцы, вот мы и отошли в сторонку. Не хотели задерживать конвой.

– Это то самое охромевшее животное? – спросил капитан Белден, опередив офицера Яру. Он стоял прямо у них за спиной, изучая карту, которую развернул перед ним помощник. Отослав ординарца нетерпеливым жестом, он подошел ближе.

Своим видом капитан напоминал ласку: бледное заостренное лицо и редеющие соломенные волосы. Закаленный в боях ветеран, он стяжал репутацию жестокого человека, несмотря на пристрастие к хорошему вину и вышитым шелкам.

– Так точно, капитан. Она уже ходит свободно, сэр, и…

– В сторону, – приказал капитан Белден и быстрым движением вынул кинжал. Блеснула сталь.

При виде утонченного оружия Сэв устыдился своего потерянного ножа: переплетенный узор на рукояти, тисненая кожа, не говоря уже о клинке из ферросской стали. Капитан выхватил поводья ламы из руки Кейда и без малейших колебаний провел лезвием кинжала по горлу зверя.

Сэв не успел опомниться, как лама всхрипнула и повалилась на землю, разбрызгивая кровь. Жизнь толчками вытекала из нее с горячим потоком.

Кейд покачнулся, а Сэва чуть не стошнило. Лишь анимаг по-настоящему может прочувствовать агонию животного – как Кейд, а Сэв не мог себя выдать – не в присутствии капитана, сжимавшего в руке окровавленный кинжал.

В империи бытовало много неверных представлений об анимагах. Многие считали их наполовину животными, дикими созданиями, неразумными и неспособными к человеческим чувствам. Для других они были слабыми неженками, рыдающими из-за смерти любой крысы или таракана, стремящимися приручить и подружиться даже с последней ползучей тварью.

Последнее для Сэва было правдой. На ферме дружил со многими животными, но при этом прекрасно понимал, что некоторых надо резать – ради пропитания, а на других пашут поле и возят грузы, и они трудятся наравне с людьми.