Корона из перьев

Весь день в голове у Вероники вертелось сказанное Моррой. Интересно, а что Тристан думает о героическом самопожертвовании матери? Считает храброй или винит в изгнании семьи? Станет ли он со временем таким же предводителем, как она: самоотверженным защитником своего народа, – или уподобится отцу, который отчаянно цеплялся за положение в долине?

А какой станет сама Вероника? За свою жизнь она слышала сотни историй о наездниках, об Авалькире Эшфайр и ее подвигах – один удивительней другого. В одиннадцать лет Авалькира стала самой юной победительницей на играх в честь летнего солнцестояния: обошла всех одновременно в умении летать и искусстве стрельбы из лука. В двенадцать уже возглавляла дозор.

На встречах с придворными и на заседаниях совета Авалькира настаивала, чтобы они с сестрой сидели по правую руку от короля – там, где обычно полагалось быть королеве, а мачеху оттеснила на левую, куда менее почетную сторону.

После смерти отца, когда мачеха попыталась захватить трон, Авалькира наводнила совет своими союзниками, угрозами вытеснив многих наперсников регентши и предупреждая любые поползновения будущей королевы.

Авалькиру не сломило даже Стельское восстание – крупнейший конфликт до Войны крови. Она выиграла битву, взяв с собой лишь половину рекомендованного войска, сказав, что не желает оставлять Аура-Нову беззащитной перед кознями мачехи, и даже приволокла на поле боя Феронию – чтобы мачеха не восстановила сестру против Авалькиры, не использовала в своих кознях.

А уж когда выяснилось, что короля отравила супруга, королева-регент, Авалькира позаботилась о правосудии.

– Как же она воздала королеве, майора? – спросила как-то поздней ночью Вероника у бабушки, слушая эту историю. Они сидели, как обычно, у огня: Вероника лежала, свернувшись калачиком на куче матрасов и подушек, служивших ей и Вал постелью, а майора устроилась рядом, на старом колченогом стуле.

– Как та и заслуживала, ксе Ника, – ответила Вал, юркнув к ней под одеяло. – Ей что, надо было сохранить жизнь коварной мачехе и поместить ее в уютную камеру, откуда та устроила бы смуту? Разве можно доверять суду трусливых политиков, преследующих собственные интересы? Око за око. Смерть была единственным достойным наказанием.

– А как же Ферония? Разве Авалькира не любила сестру? Как могла убить ее мать? – Вероника успела заметить, как Вал и майора украдкой переглянулись у нее над головой.

– Не все так просто, – ответила бабушка. – Любовь и политика – как вода и масло, не смешиваются. То, что было хорошо для империи и притязаний на трон Авалькиры, не обязательно подходило ее сестре.

– Так она предпочла любви политику?

Вал раздраженно зарычала:

– Авалькира не могла оставить безнаказанным цареубийство. Вероника, люди уважают силу. Она была наследницей престола, а долг требовал воздать за убийство отца.

Однако то решение привело к расколу: сестры, которые всегда сражались вместе против воли совета и махинаций губернаторов, наконец разошлись.

Позднее майора объяснила, что Авалькира надеялась получить поддержку в борьбе за трон, но добилась обратного. Народ счел ее жестокой и безжалостной, и вся любовь досталась Феронии. Сестры перестали разговаривать, а Авалькира даже не пришла на похороны королевы.

И хотя Авалькира так и не созналась в убийстве мачехи, она стала главным подозреваемым. Спасаясь от суда, бежала в Пиру и там стала подстрекать провинцию к тому, чтобы отделиться от империи. Подписывала договоры, перекраивала карты, и Пира вновь сделалась независимой. Пока Авалькиры не было, Феронию так и не короновали – она еще не вошла в пору зрелости, но от ее имени страной правил совет. Так Ферония заслужила прозвание Королевы совета.

Услышав рассказ Морры о себе и об Оланне, Вероника пересмотрела все, что знала о Войне крови. Она-то представляла себе Авалькиру Эшфайр героиней, которая ушла в сиянии славы. И сама война, оказалось, состояла не из одного и не двух крупных событий; важных, пусть и не таких больших моментов были десятки, и случились они благодаря Морре и Оланне, продолжавшим биться, даже когда их дело терпело крах. Внезапно великие свершения Авалькиры Эшфайр показались Веронике поспешными и глупыми поступками: она не просто бежала от суда и укрылась в Пире. Она бросила народ, оставив без защиты тысячи сторонников и невинных анимагов. Это ведь из-за нее многих приговорили отбывать повинность, бросили в темницы и даже казнили, а восстанавливать справедливость остались Морра, Оланна и подобные им.

Способов сражаться много… Были огненные битвы и козни при дворе, но были и отчаянные спасения и самопожертвование.

Вероника вспомнила повинника, которого много недель назад видела у хижины. Как осветилось его лицо при виде Ксепиры, при виде нее самой – анимага вроде него, только на свободе. Вероника вспомнила слова коммандера Кассиана: о новой цели наездников, о том, что надо создать мир, в котором их народ сможет жить в безопасности.