Корона из перьев

Когда Вал ворвалась в дом, майора побледнела, вскочила на ноги, замерла и уставилась на девочку. Потом Вал выпустила змею. Вероника не то чтобы испугалась, просто почувствовала себя неуютно. Когда же змея подползла ближе, что-то переменилось, и она ощутила покой, будто встретила давнего друга. Вероника провела рукой по необычной скользкой шкурке, и они со змей познакомились. Вероника запросто взяла в ручки это свивающееся кольцами тельце и присмотрелась получше. Змея попыталась укусить Веронику в лицо, и майора даже испуганно ахнула, но Вероника пожурила гадинку за дурные манеры, и на том дело закончилось. Все это походило на проверку… Может, Вал хотела выяснить, есть ли у сестренки дар? О том, что было бы, не обладай она магией, Вероника и думать не хотела. Вал всегда считала ее обузой, хотя и магические способности они имели равные. Не будь у Вероники совсем таланта, Вал заставила бы ее считать себя совершенной бестолочью.

Она глядела в пустоту, размышляя: где-то сейчас Вал? Ушла из охотничьей хижины? Или из упрямства осталась? При мысли, что Вал теперь неизвестно где, в животе образовалась щемящая пустота. Тогда как разум твердил: не стоит она беспокойства.

– Я таких сильных анимагов еще не встречал, – продолжил Тристан, вернув Веронику в настоящее. Он отчего-то застенчиво потер шею. – То, что ты сделал в тот день с Вихрем… Я-то ведь уже говорил с ним, но ты взял и перебил мою связь. Не будь я так возмущен, восхитился бы.

Вероника широко улыбнулась:

– Да, но вспомни, как ты показал себя перед коммандером. Это было куда труднее.

– Ну, во-первых, это же ты меня всему обучил, объяснил, как управлять животными. Я бы так и не справился, не расскажи ты про доверие вместо приказов.

Вероника просияла. Уважение Тристана многое для нее значило. Оно значило для нее все.

– И еще один трюк, которому ты обучил меня, – Тристан нахмурил брови и постучал пальцем по голове, – с тайником. Я… в общем… мне ни разу не удавалось без страха выстоять перед Рексом в огне. Но стоит возвести тайник… и страх словно бы остается в другой части разума. Будто он – лишь воспоминание. Поразительно.

Должно быть, Вероника смотрела на него слишком уж пристально, с излишним теплом, потому что Тристан запустил руку в волосы и отвернулся.

– Короче, я что сказать-то хотел: просто положись на свою магию. Понял?

– Понял, – согласилась Вероника, принимая совет. – Хотя мне еще вот этому учиться, – добавила она.

– Научишься еще. Ты же первый раз лук в руках держишь, да к тому же устал, – ободрил ее Тристан. – Трудно стрелять при скудном свете. Тебе бы на тренировочной площадке поучиться. Эта мишень высоковата, она для конных лучников, да и отметки стерлись… – Он умолк, глядя на мишень и хмуря брови.

– Что такое? – подождав немного, спросила Вероника.

– Завтра что делаешь?

– Завтра? – сухо переспросила Вероника. – На конюшне работаю.

– А вот и нет. Завтра День Азурека.

Вероника удивленно моргнула. Попав сюда, она совсем потеряла счет времени. День Азурека – он же день летнего солнцестояния, самый длинный день в году – широко отмечался и в империи. Это был единственный день в году, когда Вал брала Веронику в город, и они гуляли, заглядываясь на лицедеев и порой даже покупая сладости у лоточников. Громче всего гуляли в Аура-Нове. До Войны крови праздник посещали король с королевой: они горстями бросали в толпу монеты, а ночью их фениксы показывали в небе огненное представление.

– А, и верно, – вспомнила она. По праздникам ведь не работают. – Что предлагаешь?

– На площадке никого не будет. Она весь день в нашем распоряжении. – Сердце у Вероники забилось чаще, но больно уж это походило на подачку.

– Тебе неохота тратить день в компании друзей… других учеников? – намекнула она.

Тристан слегка пожал плечами:

– Мы с ними и так каждый день видимся, к тому же вечером предстоит пир.

Вероника кивнула, и они засобирались.

– И потом, ты тоже мой друг, Ник, – добавил Тристан, ведя ее назад в поселок.

– Правда? – спросила Вероника, и в горле отчего-то встал комок. Слово «дружба» она всегда воспринимала настороженно, ведь для нее это было нечто несбыточное. Раз или два она пробовала заводить друзей, бегая по извилистым мостовым Теснины с другими босоногими ребятишками или делясь скудной едой с мелкими попрошайками из соседнего района Брошенных, в котором располагались приюты. Неважно, кто это был, Вал рубила отношения на корню и сразу гнала других детей прочь, выхватывая еду из рук беспризорников.

– Они грязное отребье, – говорила она. Или: – Накормишь раз – вовек не отстанут.

Вероника смотрела на рванье, в котором ходила, и озадаченно думала: чем же они с сестрой лучше других? И что такого плохого в том, чтобы накормить соседа больше, чем один раз?