Корона из перьев

Скала – это каменный выступ, на котором стоит Гнездо, королевский дворец, где жили правители с тех пор, как королева Элизия Миротворица построила его и основала империю. Говорят, Элизия выбрала именно этот каменный выступ, потому что он напоминал о покинутом доме на вершине Пирмонта. Вокруг дворца – там, где поверхность ровнее, – выросли общественные здания, суды и храмовый район. В Восточной части Скалы, откуда открывался вид на бухту и Персты, пронизывающие город, располагалась Мраморная улица, на которой стояли роскошные дома провинциальных губернаторов, гостящих в столице, зажиточных купцов и прочих важных людей.

Мраморная улица погибла в битве, и все четырнадцать лет, что Сэв провел в столице, ее отстраивали заново.

– На Скале же война и закончилась. Они погибли, как и родились, вместе, – продолжала Трикс.

– Кто – они? – спросил Сэв.

– Принцессы, наследницы Эшфайр. Они были ложными сестрами, знаешь ли. Теневыми близнецами. Родственницами, рожденными с разницей в мгновение, от одного отца, но разных матерей. Так возникает некая связь, узы, превосходящие по силе кровные. Мать Авалькиры была королевой, наездницей из древнего пирейского рода, и умерла родами, а мать сестры – зажиточной стеллийской невестой, на которой король женился, потеряв супругу. И пусть Авалькира стала первым законным ребенком короля, его второй брак сделал законной и Феронию. Ну и конечно же никто не знал, которая из принцесс родилась первой. Король, старый дурень, так и не назвал наследницу, и девочек стравливали с самого первого дня. Впрочем, Авалькира любила сестру, но такие сильные чувства обращаются сильной ненавистью. А ненависть выигрывает войны. – Трикс помолчала. – Обычно. На самом деле ни одна из сестер в войне не победила. Феникс Авалькиры, Никс, был сильно ранен. Я из окна башни видела, как наездница вместе с птицей рухнули с небес. Упали на обломки у внешних стен Гнезда. Почти сразу же пламя объяло их обоих.

Голос Трикс сделался хриплым, и она откашлялась, прежде чем продолжить:

– Наезднику пламя его феникса нипочем, это да, но лишь до тех пор, пока феникс жив и защищает его. Что до Феронии, так эта дуреха покинула горницу и отправилась искать сестру: кто-то говорит, чтобы помириться или даже сдаться, – и схлопотала стрелу, бродя по стенам крепости. Представь, ее принесли ко мне, – сказала Трикс, и Сэв аж выпрямился. Он и не думал, что Трикс была так близка к принцессам. Он-то думал, что она как шпион следила за одной из них из тени.

– О да, я была помощницей лекаря в Гнезде, и уж конечно все обученные врачеванию в тот день оказались за стенами дворца. И вот мне принесли умирающую принцессу и потребовали чуда. – Трикс вздохнула. – Стрела попала в грудь и прошла навылет. С такой раной никого уже не спасти, однако я сделала все, что было в моих силах… Для всех принцессы – это опытные политики, каждую их ошибку и неверный шаг пристально разбирают. Но когда я смотрела на нее, умирающую у меня на столе… я видела девочку, которой еще не сравнялось и восемнадцати, одинокую и напуганную.

Самому Сэву сравнялось восемнадцать, и суд счел его достаточно взрослым, чтобы отправить в наказание за преступление служить, а не погибать в трудовом лагере. В свои годы он еле справлялся со своей жизнью и с трудом мог представить, каково это – нести на плечах ответственность за целую империю.

Взгляд Трикс сделался туманным, словно она заново, в памяти проживала это событие. Вынырнув из задумчивости, она поворошила угли.

– И вот мы остались без принцесс, без короля и королевы. Губернаторы, как встарь, грызутся и спорят за малейший клочок власти и контроля. Прошло шестнадцать лет, а они все никак не проголосуют за следующего монарха. Те, кто поосторожнее, опасаются гражданской войны, те, кто голоден до власти, ждут своего часа. Их провинциальные армии только-только входят в полную силу, восстановившись, и рано или поздно кто-нибудь сделает ход – захватит власть, которая только того и ждет.

– Думаешь, это получится у наездников? Снова усадить кого-то на трон? – спросил Сэв.

Трикс, как будто удивленная вопросом, резко посмотрела на него темными, как две лужицы тени, глазами.

– Если честно, я даже не знаю, какие у них цели. Прячутся себе в горах. Но да, я верю, что однажды они могли бы снова усадить на трон королеву-наездницу.

Могли бы? А разве не должны? Сэв предпочел не спрашивать. Уж конечно это повлечет больше войн, и вряд ли борьба того стоит… Наездники вернутся, только чтобы снова проиграть.

– А что… стало с твоим фениксом? – нерешительно спросил Сэв. Явно ничего хорошего, но любопытство взяло верх.

Глядя на слабое пламя, отбрасывающее золотистые тени лишь на нижнюю половину ее лица, Трикс сказала:

– Ее звали Беллатрикс.

«Мне бы хотелось зваться Трикс…» Некоторое время старуха молчала, и Сэв решил, что беседа окончена.