Космическая одиссея разведчика. Записки сотрудника госбезопасности

В результате наша военная космическая программа получила современный фотоматериал для космической разведки с борта спутника-шпиона серии «Космос». Эффективность определялась тем фактом, что теперь вместо трех «Космосов» на орбиту выводился лишь один. И вместо трех миллионов, расходовался лишь один миллион.

НИИ, когда готовился указ о награждении участников операции с фотопленкой для «Космосов», включил имя разведчиков в список. Поддержал кандидатуру и шеф ГИТУ «третьего добывающего ведомства». Но только не руководство НТР. Шефу было сказано: «это не его главная обязанность». И список осиротел на одну фамилию.

Истинное положение вещей заключалось в том, что ради государственного значения дела разведчик пошел наперекор руководству в Центре. Такое ему простить не могли. И «его» орден отдали другому его коллеге-подкрышнику, не имевшему отношения к космическим делам.

Более того, он не попал в списки, когда проходили награждения в связи с семидесятилетием Октябрьской революции. Правда, в этом случае он уже был вне «полевого игрока» научно-технической разведки, хотя и на факультете НТР в «кузнице кадров» — Краснознаменном институте.

С годами разведчик понял, что именно в этой своей полезности Отечеству состояла главная награда.

А «технология» работы над разведзаданием в этом «космическом деле» по требуемым условиям сводилась к следующему:

— изучение мирового опыта в требуемых областях (чаще всего советские специалисты подсказывали объекты сосредоточения такого опыта в зарубежных НИИ и фирмах-производителях); это была обратная связь от информационной работы НТР;

— поиск подходов к разработчикам и производителям (обычно с позиции третьих сран или под чужим флагом);

— доставка оборудования в третью страну (его сборка, испытание, разборка под транспортировку);

— скрытная доставка оборудования в Союз по фиктивным документам (в ряде случаев наладка его работы с помощью специалистов из-за рубежа).

Важнейшую роль в такой «скрытной работе» занимало место по закрытию конечного потребителя — советской стороны. Речь шла не только о расшифровке факта с заданием разведки, но и о не привлечении внимания «карающего органа» — КОКОМ к тематике и сути интереса советской стороны.

Так, когда в 60-х годах Минвнешторг официально попытался заказать на Западе ТБВК для имитации условий космоса на Земле всего на 8 куб. м, то получил отказ от фирм в Англии и США, Франции, ФРГ и Австрии. КОКОМ не дремал!

В условиях засветки интереса советской стороны к такой камере, НТР пришлось решать (и решить) эту задачу специфическим разведывательным путем. И пионером в этом конкретном деле стала группа «Сенсей». В 1966–1969 годах три типа таких камер — 8, 17 и 100 куб. м оказались у советских специалистов по космической программе, что решительным образом сократило сроки освоения космического пространства советской страной.

Более того, технические задания от камеры к камере носили уникальный характер, ибо повышали глубину вакуума — каждый раз на порядок.

НТР для космоса — глубокий вакуум. Ниже приводится аналитическая справка по работе над ТБВК для нужд физиологических исследований человека (космонавта) и космической аппаратуры.

В ней, в частности, говорилось, что закупка проводилась в рамках спецгруппы «СИ» («строгое эмбарго»): «… при организации поставки ТБВК для Института биофизики, прорабатывая возможность получения предложений от фирм Англии, Франции, ФРГ и США, внешнеторговое была осуществлена по фиктивному контракту через возможности японских фирм на коммерческих выгодных для нас условиях. Эти камеры были использованы для подготовки космонавтов, в том числе для программы «Союз-Апполон».

В 1974-76 годах группа «СИ» смогла получить предложения на комплекс ТБВК лишь от одной фирмы, которая объединила усилия ряда европейских стран и смогла довести до конца поставку комплектующего оборудования из Австрии, Швеции, США и других стран.