КОТАстрофа. Мир фантастики 2012

Тем более что картина не столь идиллична, как хотелось бы. Да, нынче на Земле обитает шестьсот миллионов домашних кошек — приблизительно по одной на каждые десять человек. Однако отношение к ним не всегда и не везде было вышеописанно трогательным.

В Средние века в католических странах кошка считалась непременной спутницей ведьм и вообще олицетворением нечистой силы. В Англии ее держали за спутницу Маб — королевы фей. Из-за всего этого кошек (особенно не везло моим любимым черным!) заживо сжигали на кострах или сбрасывали с колоколен. Правда, за это позорное суеверие пришлось заплатить достаточно дорого: знаменитой эпидемией чумы, сократившей население Европы по одним подсчетам на треть, а по другим — так и вовсе втрое, ибо практически некому стало истреблять крыс и других переносчиков заразы. Правда, в православных странах отношение к кошкам было едва ли не диаметрально противоположным: это единственные животные, которым дозволяется невозбранно посещать церковь (разумеется, кроме алтарной части).

Так разве же удивительно, что представители вида Felis Silvestris Catus (Felis catus domesticus тож) неизменно выступают персонажами произведений, выходящих из-под пера литераторов, принадлежащих к виду Homo Sapiens Sapiens?

Не стану приводить примеров из классики, поминая Эрнста Теодора Амадея Гофмана с его «Житейскими воззрениями кота Мурра», «Королевскую аналостанку» Эрнеста Сетон-Томпсона, «Томасину» Пола Гэллико et cetera: если читали, так и без меня знаете, а коли нет — чем поможет перечисление незнакомых имен и названий? Но вот о фантастах немножко потолковать стоит.

Наверное, можно без преувеличения сказать, что всякий уважающий себя фантаст хоть раз да обращался к кошачьим темам и образам. Хоть хайнлайновского Петрония Арбитра из «Двери в лето» вспомните, или его же роман «Кот, проходящий сквозь стены», или кота Свартальфа из «Операции „Хаос“» Пола Андерсона… Словом, имя же им — легион. И наши соотечественники отнюдь не посрамили себя.

И это совершенно естественно. Ведь кошка — это вам не друг человека. Это — человек. Ее нельзя подчинить, не сломав психики, но можно учить; с ней можно и нужно договариваться. Не случайно, как подметил однажды, опираясь на солидную статистическую выборку, тот же Хайнлайн, генералы заводят собак, а дипломаты — кошек. Кстати, у кошек и людей за эмоциональную деятельность отвечают одинаковые участки мозга… И еще: известно, что если эксперименты по социальному поведению лучше всего проводить на мышах, то по индивидуальному — на кошках.

Вернемся однако к художественной литературе.

Сборник, который вы держите сейчас в руках, — не первая такого рода тематическая антология — очередная. Были до и будут, не сомневаюсь, после. Помните бессмертное: «Посылали бы Бегемота, он обаятельный»? Кошачье обаяние неиссякаемо и непобедимо. Есть такая старая театральная шуточка: хочешь сорвать спектакль — выпусти на сцену кошку. Немедленно внимание зала сосредоточится на ней, пусть там хоть Лоуренс Оливье играет, хоть Смоктуновский. И писатели этому обаянию подвластны, и читатели, так что будущее фелинистической литературы вообще и фантастики в частности обеспечено, народная тропа к ней, уверяю вас, не зарастет. Но сейчас — не о будущем. О настоящем. И, может быть, чуть-чуть о недавнем прошлом.

Потому что нельзя не вспомнить моих старших коллег и друзей: Дмитрия Биленкина, Илью Варшавского, Ольгу Ларионову, Святослава Логинова, Владимира Михайлова, Александра Шалимова — у каждого из них хоть один «кошачий» рассказ да был, хоть в одном романе или повести появлялся «зверь, именуемый кот», да не просто как деталь или проходная фигура, а как персонаж, для повествования принципиально важный. Уже только из произведений этих писателей, входивших в фантастику в шестидесятых — семидесятых годах прошлого века, можно было бы составить отменный том. Авось когда-нибудь и составят… Кстати, из этого перечня с одним автором — Логиновым — вы встретитесь. Позволю себе на минутку вернуться к театральной практике. Когда массовке на сцене надо изображать некую живую беседу, не доходящую до зрителя, актеры по старой традиции дружно бормочут: «О чём говорить, когда не о чем говорить?» Так вот, Логинов со свойственным ему блеском доказал, что прекрасный рассказ можно написать, когда и писать-то вроде не о чем. На первый взгляд. Но не верьте лукавству первых абзацев — есть о чем. Еще как есть!

Но вот на смену им пришло новое поколение — те, кто дебютировал в девяностые, в двухтысячные. И что же? Оказывается, на неисчерпаемую нашу тему можно говорить вечно. Находятся новые идеи, образы, сюжетные повороты, манеры письма… Нет, не хочу портить вам удовольствие пересказом того, что еще только предстоит прочитать. Ни о сюжетах, ни о фабулах — ни слова! Но вот о том, как это написано…