Кожа. Как у тебя дела?

Офелия с детства страдает атопическим дерматитом. В 24 года она больше не может переносить почти постоянный зуд и видеть, как на коже появляются большие очень сухие и покрасневшие участки, которые она к тому же расчесывает до крови. Вплоть до последнего времени ей удавалось сопротивляться заболеванию, но сейчас силы на исходе, она истощена. Офелия получила блестящее образование и только что защитила диссертацию по истории. Уже четыре года в ее личной жизни тоже все складывается более чем хорошо. Но иногда одной капли воды достаточно, чтобы переполнить сосуд терпения, налитый до краев: у Офелии сдали нервы, когда она узнала, что у недавно родившейся дочки ее сестры тоже обнаружили атопический дерматит. И в жизни Офелии все рушится: резко обостряются атопический дерматит и особенно зуд, ночью она спит два-три часа, пропал аппетит, она больше не встречается со своим молодым человеком, посещают мысли о самоубийстве, и она даже не стала проходить по конкурсу, что позволило бы ей получить престижную работу преподавателя в университете. Ей назначают антидепрессивную терапию. Через месяц к Офелии возвращается интерес к жизни, зуд заметно уменьшается, и теперь она такая же активная, как и раньше.

Жорж – 60-летний мужчина. Он убежден, что у него рак кожи, поэтому обошел восьмерых дерматологов, и все они сказали, что у него нет никаких поражений, имеющих отношение к раку кожи. Нет даже предраковых поражений. У Жоржа три невуса (родинки), что, впрочем, совсем немного. Дерматоскопическое обследование исключает злокачественные новообразования, однако Жорж по-прежнему беспокоится. На самом деле он страдает канцерофобией – это форма ипохондрии, при которой больные убеждены, что у них рак. Ему назначается лечение оланзапином, и канцерофобия проходит.

Мари-Франсуаза – 68-летняя женщина. Вот уже три года как она убеждена в том, что в коже у нее паразиты. Она сама делает соскобы и приносит их различным врачам (всего их у нее 14) – терапевтам, дерматологам или инфекционистам. В ее соскобах – чешуйки кожи или маленькие комочки одежды и даже обычная пыль. На коже Мари-Франсуазы видны только следы расчесов, и то, о чем она рассказывает, не имеет ни малейшего отношения к паразитарному заболеванию. Но она говорит, что видит, как в коже у нее ползают маленькие животные, особенно на лице. Ее квартира выглядит кошмарно: она выкинула почти всю мебель, в помещении стоит резкий запах инсектицидов. Она психически истощена и признается, что не знает, как жить дальше – все принимают ее за сумасшедшую. Никакие аргументы, что у нее нет паразитов, не действуют. Наконец она все же соглашается признать, что страдает заболеванием нервной системы, после чего ей назначают рисперидон. Месяц спустя, хотя Мари-Франсуаза так и не пересмотрела своих убеждений, она больше не вспоминает о паразитах. Дозировка препарата была немного увеличена. В последующие месяцы женщина понемногу вернулась в нормальное психическое состояние.

Арно – 19-летний молодой человек. Он думает, что у него нос ненормальной формы и угревая сыпь, тогда как на самом деле ничего такого нет. Различные «терапии от угревой сыпи», по его словам, совершенно не помогли, но они и не могут помочь, потому что у него ее нет, с чем он не хочет согласиться. Что касается носа, он уже сходил на прием к различным хирургам, которые отказались его оперировать, сказав, что нос у него нормальный, или предложили другие варианты, ни один из которых так и не устроил Арно. Он был и у уролога, потому что теперь считает, что его пенис оброс волосами у основания, и хочет, чтобы его прооперировали. Уролог диагностировал дисморфофобию и сообщил об этом Арно. Тот растерялся, но согласился встретиться с психиатром. Психиатр назначил курс венлафаксина. Уже через несколько месяцев Арно покинули навязчивые мысли, но само лечение продолжалось в течение года и трех месяцев, после чего наступило полное выздоровление без рецидивов.

Мари – 45-летняя женщина, страдающая от сильного зуда, который усиливается в течение дня и становится невыносимым ночью. У нее сильное истощение нервной системы, усугубляющееся тем, что ей приходится одновременно управлять тремя предприятиями. Она встревожена и все время боится, что не справится со всем этим. Зуд неизменно усиливается вместе со стрессом. В результате тщательного обследования были исключены все заболевания, которые могли бы вызвать зуд, а изучение кожи не выявило никаких аномалий, кроме повреждений от расчесов. У Мари психогенный зуд. Лечение гидроксизином позволило добиться существенного улучшения, что было заметно уже через два дня после начала приема препарата. С течением времени Мари стала чувствовать себя все более расслабленной, в то время как нагрузка на работе не уменьшается, а зуд в конечном счете окончательно исчез. В связи с отпуском она прекратила лечение, а зуд так и не вернулся.

Брижитт – 63-летняя женщина, жалующаяся на неприятные ощущения сильного жжения на языке. Исследование ротовой полости не выявило никакой патологии. Жжение не прекращается, усиливаясь вечером и ослабевая во время еды. По-видимому, речь идет о глоссодинии. Лечение пароксетином уже с первого месяца применения привело к улучшению, и симптомы постепенно исчезли. Через полгода Брижитт перестала жаловаться на жжение, но решила продолжать лечение еще полгода. Необходимость в дальнейшем лечении отпала сама по себе, и рецидивов никогда не было.